Содержательное единство 1994-2000 - Кургинян Сергей Ервандович - Страница 187

Первая возможность связана с использованием сербских сухопутных вооруженных сил, о которой мы говорили. В горно-лесистой местности небольшие моторизованные и разведывательно-диверсионные группы общей численностью в несколько десятков тысяч бойцов смогут действовать практически без помех со стороны воздушных сил НАТО, если только НАТОвские самолеты и вертолеты не начнут за ними охоту с малых высот. Но, опустившись ниже 5 тысяч метров, ударные самолеты и вертолеты НАТО неизбежно попадут под огонь ЗРК "Стрела" и "Игла" различных модификаций, которых в югославской армии вполне достаточно. Причем эти комплексы способны действовать автономно, без целеуказаний от радаров системы ПВО, а потому против них будут бессильны противорадиолокационные ракеты, уничтожившие ПВО Ирака. Альтернатива такому ходу событий – уничтожение со средних высот всего, что движется по дорогам. А поскольку двигаться по ним будут в основном беженцы, в этом случае крупных потерь среди мирного населения именно от НАТОвских ударов не избежать.

Вторым вариантом сербского противодействия акции НАТО является начало широкомасштабной партизанской войны против "миротворческого" корпуса альянса в Боснии. Там, при обилии горно-лесистой местности и разобщенности НАТОвских сил по мелким гарнизонам, блок-постам и патрулям, не имеющим нигде надежного тыла, подобная партизанская война имеет все шансы на успех. И наличие полного господства в воздухе авиации НАТО в этом случае также не подмога. Минная война, практика терактов, партизанских засад и обстрелов с мгновенным отходом после совершения акции унесут жизни десятков, если не сотен, американцев, англичан и французов. И это без учета того, что и в Боснии, и в других регионах Балкан подобная партизанская война почти наверняка превратится в интернациональную. Во всяком случае, в России уже сегодня объявлено о множестве требований добровольцев о направлении их в Югославию.

Победить военную машину НАТО партизаны, естественно, не смогут. Но и в борьбе с партизанами, как известно, победы также практически никогда не бывает. И здесь одним из главных факторов для перспектив акций НАТО являются цифры возможных потерь. Приведем для сравнения некоторые данные.

В Сомали в 1992-94гг. в стычках в Могадишо США потеряли убитыми 18 десантников из отряда "Дельта", 74 солдата были ранены. Сообщение об этом потрясло Америку, и Клинтон почти сразу объявил о выводе американских войск из страны. На Гаити в 1994г. США, которые были инициаторами "миротворческой операции", вывели свою 20-тысячную группировку через 6 месяцев, опасаясь повторения ситуации в Сомали. Все это время американцы находились в районе своих баз и только изредка участвовали в патрулировании территории. В ходе конфликта в Боснии с 1994 года потери многонациональных сил составили 213 человек убитыми (из них 43 человека потеряли американцы) и 1485 ранеными. Сразу после подписания Дейтонских соглашений Пентагон передал сенату заниженные данные о потерях, назвав 4 человек убитыми и 19 ранеными. Эти цифры официально оспорены не были.

Итак, "лимиты на потери" для войск НАТО, и особенно американцев, весьма незначительны. Каковы же возможные сценарии действий НАТО в случае неприемлемых потерь на этапе воздушных ударов и тем более в случае действительного разворачивания террористической и/или партизанской войны в центре Европы? Особенно с учетом того, что и единство НАТО в оценке необходимости войны отнюдь не безусловно?

Первый сценарий, по условной аналогии с Сомали, заключается в том, что полного подавления сил ПВО Сербии авиацией и ракетами НАТО не произойдет. Тогда сопротивление, которое сербы будут оказывать "миротворцам", приведет к таким потерям, которые заставят политическое руководство альянса свернуть интервенцию в кратчайшие сроки. Этот сценарий приведет к "зависанию" ситуации и возврату к политическому формату переговоров, а для сербов будет означать возможность принятия еще более жестких мер по отношению к албанским сепаратистам Косово.

Второй сценарий, по аналогии с Ираком, предполагает, что НАТО сумеет быстро и эффективно подавить средства ПВО Сербии, что даст альянсу безграничное господство в воздухе и возможность регулярных бомбардировок в любое время без ввода сухопутного контингента. В этом случае давление сербов на отряды ОАК будет продолжаться, но возрастет и сопротивление сепаратистов, получающих поддержку своих акций от НАТОвской авиации.

Наконец, третий сценарий, который может вылиться в аналогию с Вьетнамом, сводится к тому, что НАТО вводит войска в Косово или даже в другие районы Югославии, что обязательно спровоцирует диверсионную или партизанскую войну. В этом сценарии почти неизбежно не только "увязание" НАТО в конфликте на длительный срок, но и трансляция указанной партизанско-диверсионной войны прежде всего в места размещения передовых баз альянса – Боснию, Македонию, Венгрию, а затем, не исключено, на весь мир, в уже знакомом формате "исламского терроризма". Со всеми последствиями.

Представляется, что в любом случае и при любом из указанных сценариев опрокинуть режим Милошевича в Сербии таким образом не удастся, и политические дивиденды в балканском конфликте НАТО не получит. Скорее, с учетом достаточно распространенного во всем мире феномена "симпатии к слабому и подвергаемому агрессии", такие политические дивиденды достанутся как раз именно Милошевичу.

4. Перспективы "Балканского домино"

Но почему Сербия так ревниво относится к тому, что происходит в Косово – настолько ревниво, что ради сохранения этой территории готова на войну с крупнейшей в мире военной машиной? Это определяется в первую очередь тем, что возможность отторжения Косово запускает второй этап балканской дестабилизации, схема которого приведена на рис. 2. И уже понятно, что страдательной стороной в этой дестабилизации окажутся отнюдь не только сербы.

Рис.2.

Балканское "домино". Этап 2

Цена Косово для Белграда огромна. И она определяется отнюдь не только исторической ролью сражения на Косовом поле, любовью к священным для любого серба камням или православным монастырям края. Здесь дело еще в крайне существенных геополитических обстоятельствах. Потеря Косово почти неизбежно означает дестабилизацию и в другом автономном сербском крае, Воеводине, где большую роль играет очень крупная община этнических венгров. Там пока о сецессии не говорят, как не говорят о ней (в отличие от Албании) и в Венгрии. Но уже в прошлом году, в момент нарастающего обострения в Косово, из Воеводины раздавались достаточно авторитетные голоса, заявляющие, что "край не пошлет в Косово воевать за сербов ни одного солдата".

Далее, потеря Косово (или даже его южной части, что предполагается некоторыми, пока официально не озвученными, но существующими планами разделения края на сербскую и косоварскую зоны) не может не вызвать волны дестабилизации в еще одном ключевом регионе Сербии – Санджаке, расположенном в юго-западном "углу" между Черногорией, Косово и Боснией. В Санджаке косовары и боснийские мусульмане составляют, по разным оценкам, от 30 до 40% населения, которое к тому же постепенно наращивается за счет беженцев. А потеря Косово, Санджака и Воеводины не только уполовинит территорию Сербии, но одновременно и отсечет ее от Черногории, предопределив развал и нынешней, уже обкорнанной, Югославии. Но это, кроме крайне болезненных территориальных, ресурсных, инфраструктурных и психологических последствий, станет полным отсечением Сербии от моря и, следовательно, от подавляющего большинства возможностей товарных поставок в условиях эмбарго (см. рис.3).

Рис.3.