Содержательное единство 1994-2000 - Кургинян Сергей Ервандович - Страница 166

В марте 1980 года Хомейни предложил программу "13 пунктов". Один из этих пунктов звучит так: "Провести чистку, направленную против (внимание!) западного и коммунистического влияния в университетах". В августе 1980 года Хомейни заявляет: "В Иране есть (внимание!) саваковцы и коммунисты, но их незначительное число".

Хомейни придает совершенно новое звучание исламскому фундаментализму. Раньше мусульмане, воспринимая, например, фетву шейха исламского университета Аль-Азхар в Каире Абдуллы Халима Махмуда: "Коммунизм – полное отрицание религии… Мусульманин, ставший коммунистом, считается отлученным от веры и будет нести кару, пока не раскается", – еще могли колебаться, соотнося этот негативизм со "странной" лояльностью к столь же ненавидимым мусульманами безбожным США.

Теперь исламский авторитет заявил о двух шайтанах – СССР и США (вспомним еще раз "двух ялтинских хищников"), и у мусульманина с антизападной ориентацией оказались сняты последние тормоза скепсиса. СССР – тоже шайтан! И джихад против него просто необходим!

Левый, низовой, антиамериканский фундаменталистский ислам – и ислам правый, проамериканский нашли общую точку схода. Уже в конце 60-х – начале 70-х годов правые исламисты в Пакистане, Индонезии, Афганистане требовали объявить джихад социализму. Но тогда это касалось лишь правых, которые "давили" своих собратьев по вере, имеющих левые симпатии. Теперь антиамериканизм Хомейни заодно позволял иначе, гораздо более эффективно, легитимировать антисоветский джихад. А будучи соединен с антииракскостью, антисаудовскостью, антиизраильскостью, он позволял решать и другие задачи.

Никоим образом нельзя сводить к игре все значение такого мирового явления, как фундаментализм. Никоим образом нельзя девальвировать явление подобного уровня как идеологическую самость. Но применительно к нашей теме можно утверждать: в начале рокового 1979 года возникли предпосылки для канализации обновленной антисоветскости ислама в нужное русло. А в конце этого же года Советский Союз вошел в Афганистан.

Можно по-разному интерпретировать параполитический аспект этого вхождения. Но недопустимо видеть в этом лишь тупость геронтократов, маниакальный экспансионизм и ничего более. Вполне допустим в этой связи такой образ. Ислам модифицировали, "нагрели", то есть кто-то получил новую "винтовку", с новой оптикой, новыми пулями и т.п. А тут, видите ли, этот "советский дурак" как раз попался в прицел, и его из этой винтовки "уделали". Да, конечно, все так! И метафора бьет в точку! Только давайте договаривать до конца.

А эту винтовку с этим "новым оптическим оборудованием" и "новыми пулями" для чего соорудили? Чтобы палить по воробьям? Гораздо более адекватен в суждении о винтовке и дураке суданский религиозный лидер Садек аль-Махди, который в интервью лондонскому журналу "Миддл Ист" (#64 за 1980г.) говорит следующее: "Я расцениваю интервенцию в Афганистане как проявление слабости… Русские не могли допустить, чтобы поддерживаемый ими прокоммунистический режим потерпел поражение в результате мусульманского восстания". Так, значит, винтовка все равно бы выстрелила? И что тогда?

Мы же не в 1980-м году! Да, в Афганистане мы жутким образом замкнули на себя потенциал исламской ненависти с кошмарными геополитическими последствиями. Но ведь отнюдь не просто по прихоти "маразматиков из Политбюро"!

В апреле 1980 года в журнале "Да.ватуль Хакк" (#2, Рабат) выходит весьма показательная передовица Министерства по делам ислама Марокко: "…Марокко во главе исламских стран, которые борются с силами зла и агрессии, идя по пути Аллаха…, первый осудил вторжение Советов в Афганистан… Когда Заир стал объектом коммунистической агрессии, именно Марокко стал инициатором спасения страны от нашествия атеистов, а Африки (внимание!-авт.) от пут советского неоколониализма (вот он, новый искомый для исламских стран, лозунг борьбы с Советами! – авт.). Использование имени ислама в целях обмана (то есть союз ислама и советскости – авт.) отвечает лишь интересам (опять внимание! – авт.) колонизаторов, крестоносцев, коммунистов и сионистов".

Проекты и возможности

Итак, в исламском сознании СССР и сионизм начинают (при безусловном благословении США!) сращиваться. Нам "вменяют" сионизм и неоколониализм по полной программе, то есть готовят к похоронам с могильщиком в виде ислама (как не вспомнить торжество Бжезинского по поводу нашего вхождения в Афганистан: "Пусть теперь русские умоются кровью!"). А мы боремся с сионизмом, блюдем интересы палестинского народа и всего народно-освободительного движения арабского мира! У себя внутри наращиваем на этом конфронтацию с элитными группами соответствующей направленности. Ничего не меняем в своих ориентациях, союзнических коммуникациях и пр.! То есть воююем на два фронта. А оба фронта при этом ухитряются взаимодействовать в деле нашего уничтожения.

Подчеркнем в рамках сказанного, что даже при выборе идеологии конфронтации с "третьей силой" (и особенно при таком выборе!) нам необходимо было искать новые, более прочные формы равноправного взаимодействия с исламом на своей территории. Потому что, имея столько ислама у себя в СССР и не заручившись его глубокой поддержкой того, что называлось "единством советского народа", объявить войну всему исламу за пределами своих границ (а вхождение в Афганистан означало именно это) могли только самоубийцы.

Подчеркнем далее, что при выборе такой идеологии конфронтации с "третьей силой" нужно было искать каких-то исламских союзников за рубежом, как-то "разруливать" ислам, давать убедительные посылы по части духовности коммунизма и его совместимости с исламской духовностью (как минимум, противопоставлять реально существующий левый ислам правому). Без этих действий "превентивность" в Афганистане лишается и той доли весьма проблематичной логики, которую можно было обнаружить в попытке обезвредить уже решившего тебя уничтожать "офицера" ислама.

Вот почему, с точки зрения стратегической, России и тогда, и сегодня нужны не судороги той или иной локальной превентивности, а выбор жизненного пути. Выбор, предлагаемый политиками, которые понимают, насколько исчерпан "принцип кота Леопольда". Выбор, проясненный полностью и окончательно, сколь бы болезненно это ни было. Выбор системный и завершенный. А возможно, по крупному счету, – и необратимый. Выбор, осознанный элитой страны, прочно связанной со всем народом.

Кто это должен делать? Главный политик страны (генсек или президент), имеющий свою партию власти (КПСС или иную) и заручившийся не только поддержкой партии, но и поддержкой масс. Он должен это делать ответственно, мягко и определенно. На уровне крупных проектов – международных и внутренних. Вновь подчеркнем – при необходимости с "аранжировкой" в виде успешных "превентивных" силовых акций, а при возможности, малейшей возможности, без этих силовых акций вообще (что чаще всего, при определенном уме и воле политика и согласованных действиях политической элиты, есть задача решаемая).

Почему Куликов этого не сделал – понятно. Он и акции превентивной сделать не может (отменят, "забодают", "сдадут", оговорят). Он может только спонтанно отреагировать весьма неглупым и предельно рискованным (в рамках допустимого!) способом. Что ж, и на том спасибо. Почему этого не сделал Ельцин, которого приговорили к смерти шариатским судом? Тоже можно понять! Полный раздрай в элите (поощряемый самим Ельциным), отсутствие государственного потенциала для любых силовых акций (бюджет дырявый, армия разболтана, коррупция, интриги).

Почему этого не сделал Брежнев? Андропов? Устинов? Громыко? Люди, имевшие другие возможности, иную страну, иной госпотенциал? Вот на это надо ответить! Тогда с Куликовым и Ельциным все станет совсем уже очевидно.