Содержательное единство 1994-2000 - Кургинян Сергей Ервандович - Страница 130

3. Ярлыки и правда

Где эти знаменитые "тринадцать банкиров"? Я не спрашиваю, где Зюганов, но где эти 13 "умников"? Они не понимают, о чем идет речь? Они не понимают, что оказываются сжаты между внутренними антикапиталистическими левыми силами (если такие есть), отечественными спецслужбами, которые их ненавидят, иностранными спецслужбами и западным капиталом, который просто напрямую сообщает им об атаке?

Существует у нас в элитных мозгах какая-то дурацкая стратегия, которую мне тоже несколько раз пытались предлагать. Приходили мудрые люди, которые говорили: "Главное – не обращайте внимания. Это самый надежный способ. Будьте выше этого. Киселев там что-то про вас 28 минут говорил – надо на это наплевать".

Я режиссер. И это понимаю так. Я выхожу на сцену, меня, извините, облили помоями, а я, несмотря ни на что, должен быть необыкновенно корректен и вести себя так, как будто я на брифинге и никто этих помоев не видит. Это, извините, даже не пьеса "Голый король". Это еще смешней и разоблачительнее… Какой-то Беккет или Ионеско… Носорогов видят, но делают вид, что их нет.

Единственная правильная реакция в этот момент – сделать так, чтобы оппонент, решившийся тебя замарать, оказался сам в яме с нечистотами. И при этом – весь. По уши! Никаких других возможностей нет. Риск, который ты при этом испытываешь, ничего не значит. Все интеллигентские штучки насчет "не обращать внимания" надо забыть и оставить в 87-ом году. Естественно, после "наезда" Киселеву были нанесены ответные удары по всем направлениям. Вы видели, как весь этот "наезд" "скис" и исчез с политического горизонта. И делал я это не потому, что меня интересовал Киселев; пусть с ним Александр Васильевич Коржаков разбирается. А делал я это потому, что мне была важна реакция тех, кто стоял за его спиной, включая международное сообщество. Вот это мне было интересно. На это я тратил силы.

Теперь человек, начавший свою карьеру истопником на даче у Пастернака ("лакомая" должность, не правда ли?), выступает по телевидению и говорит: "Смотрите, как совпадают материалы Фри с тем, что Кургинян и Овчинский опубликовали в 1990 году в книге "Постперестройка". Это, наверное, просто Овчинский, ставший директором российского отделения Интерпола, клевещет на русский капитал". Вспоминаю 90-ый год. "Смотрите, как коммунисты пытаются дискредитировать капиталистические процессы в стране! Это коммунисты заказали книгу "Постперестройка"". Так кто все-таки заказал книгу?

Омерзительно, когда американцы так полощут отечественный капитал. Омерзительно, когда таким образом нарушается российский суверенитет. Но мы-то что должны по этому поводу делать? Мы должны на это смотреть и говорить, что этого нет? Или должны проявлять благородное возмущение и начать отстаивать этих людей? Какова стратегия отечественной элиты и какова все-таки ситуация? Это важно, потому что создается образ страны-демона, которую завтра можно оккупировать. Страны, вмешательство во внутренние дела которой – благородное дело. И что на это надо отвечать? Не трогайте наших "благородных бизнесменов"?! А эти "бизнесмены" – "с Гуся вода, с Бореньки худоба"! Они молчат!

Что будет дальше после этого доклада Фри? В какой-то момент самый одиозный из наших "капиталистов", кто меньше "там" нравится и слабее всех "вклеен в обоймы" – например, Смоленский, – во время своей поездки во Францию или еще куда-либо будет арестован. Если стоит знак тождества между ним и Япончиком – это и произойдет.

И как они будут реагировать? У нас в стране есть зубастая банда? Тогда эта банда должна понять, что в момент, когда тебя окунают в нечистоты, есть только одна возможность: чтобы твой противник получил таких нечистот четырежды – и отпрыгнул! Это ведь "проверка на вшивость". И ничего нет более глупого, чем защищать наших банкиров, когда они сами, сидя в баке с нечистотами, слитыми из Нью-Йорка, лишь говорят "какое-то это дерьмо не такое… и почему оно в баке, а не в джакузи?".

Подобным поведением они демонстрируют только одно: что они даже как банда недееспособны и неадекватны. Я не буду с жеманным видом разбирать – банда они или нет. Всем здесь находящимся, мне в том числе, давно ясно, что банда. Вопрос не в этом. Если это "зубастая" банда, которая способна хотя бы огрызаться в сторону подобных обидчиков, тогда это фактор политического процесса. А если не способна – тогда это не фактор. Это пустое место. Тогда налицо ситуация, при которой потеряна всякая способность политической ткани реагировать. И даже вырабатывается некое специальное правило, что, мол, не надо реагировать. Ибо это неприлично. Это – правило танатизации человеческой реальности. Оно, кстати, неопровергаемо. Ибо жить, по-видимому, действительно, "неприлично". Об этом много писал в своей "Волшебной горе" Томас Манн. Итак, налицо ситуация, когда подсказывают: "Этот человек, что вас прикладом толкнул, полицай, он вас толкает в расстрельный ров". А ему отвечают: "Нет, это просто хам, а я интеллигент. Ну и что, ну толкнул, а я пойду дальше. Реагировать – неприлично!"

Но ведь это способ самообольщения, применяемый узниками концлагеря! Уйти в себя, отвлечься от страшного Главного и заняться Частностями, позволяющими представить перед самими собой Гибель как Существование. Над ними летают самолеты вдоль границ, им выливают баки нечистот на голову, а они сидят и рассуждают о том, как "грохнуть" Потанина. Жизнь страны подчинена этой "священной задаче"! Но ведь это – элита. Каждый из этих людей в состоянии вертеть двумя-тремя политическими партиями, и отнюдь не обязательно проправительственными!

Потом мне говорят: "Нам надо защитить отечество в лице российского капитала". Я – не могу! Прежде всего, это невозможно. Так как если эти люди не в состоянии защитить себя сами, то они, прямо скажем, политические мертвецы. Далее – это бессмысленно. Ибо в таких ситуациях всегда бессмысленно лгать.

Организация, которой я руковожу, не питается воздухом. Она производит какие-то экономически рентабельные проекты. И вот, в связи с утверждением одного такого проекта, я был вызван в некую бюрократическую комиссию. На стульях подряд сидят человек 10 бизнесменов. Все выше средней упитанности, с мобильными телефонами. Основные суммы утверждаемых этой комиссией контрактов от полумиллиона до 5млн. долларов. Итак, "держатели проектов" сидят против двери утверждающей их проекты комиссии, а слева поворот коридора и глухой тупик.

Из двери выходит член комиссии, а со стула встает человек. Оба они ставят ноги на стул, клиент вынимает из кармана пачку стодолларовых купюр, примерно тысяч 30-40, и начинает члену комиссии отсчитывать, а тот начинает пересчитывать. А мы все напротив сидим, я в том числе. Счет идет минуты три – пачка толстая. Переложив полученную сумму в карман, член комиссии входит в дверь вместе с "дарителем", и тот через несколько минут выходит с подписанной бумагой.

Подчеркиваю, рядом глухой тупик коридора, но чиновник считает ниже собственного достоинства пройти три метра туда и загородиться от посторонних глаз. Все разговоры о передаче мзды в конвертах, кейсах забыты. Чиновник хочет, чтобы все видели, какой он "ценимый" член общества, и заодно хочет проверить, что его не "кинули".

Я вам рассказываю то, при чем я присутствовал.

Я прихожу в другое место и говорю: "Послушайте, вот это решение незаконное". Мне отвечают: "Вы правы, мы вас ценим, нет никакого желания идти на конфликт, у нас просто просьба, чтобы те ребята, с которыми вы спорите, написали отказную бумагу. Дело в том, что наши уже взяли "бабки" и им не хочется отдавать. Вот если те ребята напишут отказ, то бабки можно не отдавать". Это произносится прямо в кабинете!