Тайный советник вождя - Успенский Владимир Дмитриевич - Страница 256

12

Большое, как известно, видится на расстоянии. Я уделяю много внимания действиям Белова не только потому, что он сорвал очередную попытку противника отсечь от столицы южный бастион — Тулу, не только потому, что его контрудар был первым в серии контрударов по врагу под Москвой, которые переросли потом в наше контрнаступление, но главным образом потому, что хочу сломать некоторые устоявшиеся стереотипы, воздать должное тем, кто остался в тени. Не случайно, знать, говорят, что скромность — прямой и надежный путь к безвестности.

Возьми, читатель, карту Подмосковья. Впрочем, необязательно карту, она только усложнит дело. Возьми лист бумаги и нанеси на него четыре точки. В центре листа — Москва. Выше, севернее — город Калинин. Ниже, южнее, примерно на таком же расстоянии — Тула. А восточнее, правее и ближе к Москве — городок Ногинск. С помощью этой несложной схемы постараемся понять общий замысел второго (ноябрьского) наступления немцев ни нашу столицу. В сорок первом мы не знали целиком этого замысла, но некоторые детали предвидели, некоторые особенности предполагали. Потом, разумеется, выяснилось все.

Четыре клина намеревались вбить немцы, четырьмя клешнями рассчитывали охватить и задушить наши войска. В самом простом виде это выглядело так. Сделайте пометку возле Калинина: 4-я и 3-я танковые группы немцев. Здесь широкое основание стрелы, которая, суживаясь, острым концом врезается в район Ногинска. Это — большая левая клешня вражеской группы армий «Центр», двигавшейся на Москву. Теперь укажем расположение 2-й танковой армии генерала Гудериана юго-восточнее Тулы. Оттуда тоже протянем стрелу в район Орехово-Зуева и Ногинска. Мощные клешни смыкаются. Вот вам и кольцо вокруг Москвы, к созданию которого, начав операцию, фашисты приступили вполне успешно.

К месту скажу кратко и о том, что намеревались немцы делать внутри кольца. Наши пропагандисты раздували много страстей. Гитлер, мол, намерен стереть столицу большевиков с лица земли, уничтожить Кремль. Затопить всю территорию города, чтобы следа не оставалось от центра и символа славянской, российской государственности. Возможно, что и так, но я подобных документов не видел. Зато знаю те распоряжения и указания, которые имелись в немецких войсках, участвовавших в Московском сражении. Войскам надлежало сохранять и учитывать для пользы рейха материальные и культурные ценности, захваченные у русских. Заводы, фабрики, научные лаборатории, медицинские учреждения, а также музеи, картинные галереи, учебные заведения, различные склады, предприятия транспорта, связи и т. д. и т. п. Мародерство не поощрялось. Немцы не дураки, чтобы терять доставшиеся им богатства. Захватом Москвы для них война не кончалась ни с Советами, ни тем более со всемирной империей англосаксов. Немцам нужен был прочный тыл, надежная материальная база для снабжения войск, для создания и вооружения новых формирований. А в первую очередь Москва нужна была им как главная база в центре России для отдыха и укомплектования измотанных дивизий.

Штурмовать Москву фашисты не намеревались. Это принесло бы огромные потери в уличных боях, вызвало бы пожары, разрушения, то есть уничтожение тех колоссальных ценностей, которые гитлеровцы хотели прибрать к рукам. Одни запасы сырья чего стоили! Аккуратные немцы распорядились бы ими в лучшем виде. Не сбрасывался со счетов и горький опыт французских захватчиков. Вспоминали, наверное, балладу одного своего соотечественника, написанную с присущей немецким литераторам прямолинейностью, грубовато, но достоверно воспроизводившую обстановку. Балладу я читал по-немецки (звучит лучше) и в русском переводе. На авторов у меня память плохая, а стихи помню:

А немцы хотели спокойно провести зимние месяцы в теплых московских домах, отъедаясь на трофейных продуктах. При этом обогревать и кормить трехмиллионное (как считали гитлеровцы) население города и ближайших пригородов фашисты, разумеется, не намеревались. В Москве должно было остаться лишь минимальное количество людей, необходимых для работы в промышленности, на транспорте, для обслуживания оккупационных войск и учреждений, все остальные жители должны были в кратчайший срок покинуть город. Для этой цели в районе Ногинска и Орехово-Зуева создавалось несколько контрольно-пропускных пунктов. Без задержки пропускались бы с носильными вещами женщины, дети, старики. Мужчины военно-активного возраста подвергались бы проверке. Таким образом немцы достигали сразу несколько целей. Отбрасывали все хлопоты, связанные с местным населением. Наводняли беженцами те районы, где еще предстояло вести бои. Советам надо было размещать, лечить, кормить недееспособных людей, нахлебников, а с доставкой продовольствия у русских уже были трудности… Беженцы, ко всему прочему, сеяли панику.

Ну, довольно нам о больших клещах, это ведь только часть немецкого замысла. Вернемся опять к нашей простенькой схеме. Немцы, значит, нанесли удары из района Калинина и Тулы. И там, и там шли вперед танки. Ну а что же в промежутке между этими городами, на пространстве западнее Москвы, на очень большом пространстве: я не мерил, но протяженность линии фронта с изгибами составляла километров триста.

В этой полосе непосредственно на нашу столицу должна была наступать в ноябре 4-я полевая армия фельдмаршала фон Клюге, насчитывавшая в своем составе более двадцати пехотных, танковых и моторизованных дивизий. И не просто наступать по всей полосе, оттесняя советские войска, а тоже нанести два мощных удара, вбить два клина: один от Можайска вдоль Москвы-реки, в основном по ее правому берегу, а второй из района северо-западнее Серпухова, вдоль железнодорожных и автомобильных магистралей киевского направления. Это были малые клешни, малые клещи. Цель — охватить, окружить, уничтожить советские войска, оборонявшиеся в центре нашего Западного фронта. Сомкнуться две клешни должны были в ближайшем пригороде столицы, в Кунцеве, чтобы затем вытеснять, выбивать из Москвы ее защитников. [Девятиэтажная «хрущебка», в которой создастся эта книга, стоит над противотанковым рвом (это часть подвала) окраинного оборонительного рубежа, где должны были сомкнуться малые клешни 4-й полевой армии. Ров, заплывшие траншеи, воронки авиабомб местами еще сохранились, но разрастающийся город стирает, уничтожает последние следы великой битвы. (Примеч. авт.)]

По плану, все четыре ударные группировки, две большие и две малые, начинали наступление почти одновременно, с разносом не более двух суток. Четыре мощных удара лишили бы советские войска возможности маневрировать силами и средствами. Ан не получилось такой опасной для нас одновременности. Правая малая клешня фельдмаршала фон Клюге перед самым началом наступления сама попала вдруг под удар группы войск генерала Белова. Немцы были ошеломлены, немцы начали отступать, неся потери, строить оборонительные рубежи, втянулись в изнурительные бои. Сам не зная того, генерал Белов практически исключил малую правую клешню из общего ноябрьского наступления. И левая малая надолго зависла в нерешительности: что ей делать, идти ли вперед или помогать соседям?

О делах судят по конечным результатам. Не знаю, чья заслуга больше, Шапошникова и Сталина, коим принадлежит замысел; Жукова ли, который твердо добивался достижения намеченной цели, или непосредственного исполнителя Белова, — не знаю, но результат был явно в нашу пользу. Единого наступления у немцев не получилось, и это осложнило их положение. Большие фланговые клинья продвигались вперед, а фон Клюге стоял на месте, приходя в себя после основательной взбучки. В центре нашего Западного фронта, в полосе обороны 5, 33 и 43-й советских армий, сохранялось относительное спокойствие. Конечно, и там велись бои, и там обстановка складывалась иногда трудная, но это было совсем не то напряжение, которое царило на флангах. 19 ноября немцы атаковали наши позиции на звенигородском направлении, 21 ноября — правый фланг 33-й армии, но это были атаки, а не зубодробящие удары. Фон Клюге окончательно опомнился и активизировал свои действия лишь к концу ноября, когда большие клешни уже ослабли и нам стало полегче. "В общем стабильное положение трех центральных армий Западного фронта и относительно спокойная обстановка там в начале второй половины ноября дали возможность командованию фронта использовать часть сил этих армий для переброски на наиболее угрожаемые участки на флангах фронта, где развернулись ожесточенные сражения. Однако было ясно, что и здесь с часу на час следует ожидать вражеского наступления"… Это не мои слова, это я цитирую В. Д. Соколовского, возглавлявшего тогда штаб Западного фронта и досконально знавшего обстановку.