Королеву играет свита - Успенская Светлана Александровна - Страница 88

— Теперь и ваша старшая дочь известна на всю страну…

— Да, теперь и она… Знаете, она уже не маленькая девочка, и в ее поступках нет моей вины. Она сама себе такую жизнь построила и должна отвечать за нее. Теперь она расплачивается и за свои, и за чужие грехи, за грехи своего отца и бабки.

— Сколько раз вы встречались за всю вашу жизнь?

— Не знаю, не считала. Примерно раз в пять лет она сваливается мне как снег на голову и жалобно произносит в трубку: «Мама, у меня нет денег, помоги…» И я тут же мчусь ей на помощь…

— А что же ваша чернокожая внучка?

— Внучки у меня нет. Точнее… я никогда ее не видела. И вряд ли увижу!

Она сейчас, кажется, в Африке, у своего отца.

— Спасибо, Нина Николаевна. Желаем вам больших творческих успехов".

Кнопка диктофона нажата, Нина Николаевна расслабленно откинулась в кресле.

— Слава Богу, отмучилась, — утомленно улыбнулась она. — Хорошо, если бы эта история поскорее забылась. И чтобы мне больше не напоминали о ней.

Эта история через несколько лет вдруг сама напомнила ей о себе.

— Мама, они Алешу украли! — всхлипывая, пролепетала в трубку Даша.

— Как украли? Когда? Где? — схватилась за сердце Нина Николаевна.

— Игорь украл, — всхлипнула Даша на другом конце провода, — подъехал на машине, когда Марина Ивановна с Алешкой гуляли возле дома, посадил его в машину, оттолкнул няню и увез…

Нине Николаевне стало ясно, что это ее бывший зять, недовольный решением суда, оставившего ребенка матери, наконец отважился на крайний шаг и выкрал своего трехлетнего сына.

У нее слегка отлегло от сердца — все же ее внук не у чужого человека, родной отец не причинит ребенку вреда.

Голос ее сразу же стал решительным и твердым.

— В милицию заявила? Нет? Звони немедленно! И в прокуратуру! Поднимем общественность, прессу, в газеты дадим знать, на телевидение!.. Они нас думают своими деньгами задавить, а мы их с другого боку возьмем, публичным скандалом прижмем. Мы это дело так не оставим, слышишь? Я и до президента дойду! Я…

Война так война! Они хотят войны — они ее получат!..

— Макс! Нет, ты слышал? — закричала она, бросив трубку.

— Что, Ниночка свет Николаевна? — Продирая глаза, Руденко вышел из кабинета Ивана Сергеевича, где тихо почивал после обеда, наслаждаясь процессом пищеварения.

— Зови журналистов, репортеров, телевизионщиков! Всех зови! Я это дело так не оставлю! — Нина Николаевна, задыхаясь, рухнула в кресло. Сердце трепыхалось в груди, как пойманная пичужка.

— Ниночка Николаевна! Вот они, капельки, капельки ваши… Выпейте… И водички… Не оставим, да-да, не оставим, всех созовем, всех оповестим… Лена!

Кутькова! Да что ты там копаешься? Воду неси!

Прибежавшая с кухни Кутькова бросилась за водой и за тонометром, чтобы измерить давление Нине Николаевне — от переживаний оно у нее опасно зашкаливало.

Оставив задыхавшуюся благодетельницу. Макс снял телефонную трубку.

— Отарик, это ты? Есть новости! Что? Ах, ты об этом? Нет, об этом потом… Ну, как договоримся…

Через сутки все глянцевые журналы-сплетники, падкие до скандальных новостей из жизни истеблишмента, все бульварные листки и таблоиды разнесли весть о похищении ребенка.

Еще через сутки ощерившийся оружием ОМОН окружил со всех сторон трехэтажную дачу в престижной Жуковке.

Еще через два часа сонного ребенка вытащили из кроватки, кое-как одели и вручили матери.

Дарья схватила сына на руки и передала его нянечке Марине Ивановне, на попечении которой обычно находился мальчик.

Потом она приблизилась к мужу и насмешливо бросила ему в лицо:

— Ну что? Понял, что у тебя ничего не получится? Это мой ребенок, мой!

И ничей больше! А ты ему вообще чужой! Посмотри на него! Посмотри на него в последний раз, потому что больше ты его никогда не увидишь! Вот так! Я все-таки выиграла его у тебя!

Бывший муж стоял с опрокинутым лицом, его родители, бабушка и дедушка Алеши, молча глотали слезы. Мальчик сонно потирал кулачками глаза.

Макс Руденко на этой истории заработал кругленькую сумму. О, если бы такие истории у его друзей случались почаще, он бы уже, наверное, стал миллионером!

Серый клубящийся туман и холодная изморось в безветренном воздухе, аккуратные домики вдоль скоростной дороги, многоуровневые развилки, нескончаемый поток автомобилей, непривычно текущий по левой стороне дороги, — это Англия. Она так не похожа на Украину, Россию или Нголу… Все здесь такое чужое и чуждое, враждебное…

Колледж «Даунинг» — одно из самых престижных заведений Кембриджского университета. Он знаменит тем, что его заканчивали добрый десяток президентов и политических деятелей, три особы королевской крови, двенадцать премьер-министров и нескончаемое число всякой прочей мелочи — сенаторов, бизнесменов, членов парламента и просто глав международных корпораций. Обучение там дорогое и очень престижное. Выпускники колледжа остаются без работы только в том случае, если сами не желают трудиться.

Диплом Кембриджа — это визитная карточка, начало блистательной карьеры.

За выпускниками университета выстраивается очередь из самых престижных компаний мира. Зарплата окончивших Кембридж на порядок выше, чем у всех прочих людей.

Теперь в святая святых должна была вступить и Лара.

— Даунинг-колледж, пожалуйста, — произнесла девушка, садясь в такси.

Шофер уважительно покосился в ее сторону.

Кембридж казался тихим, вечно юным городом. По зеленым, идеально стриженным газонам расхаживали утки, с профессорской важностью переваливаясь с боку на бок, студенты рассекали лужи на велосипедах.

Сам колледж походил на средневековый замок. За каменной стеной располагался свой обособленный мир. Чужих сюда не пускали, посетители то и дело натыкались на таблички со строгой надписью «Private».

Чтобы поступить в университет, Ларе, как иностранной гражданке, сначала нужно было сдать экзамен английской средней школы «A-level». Достаточно было по трем основным предметам получить две пятерки и четверку и сдать тест на знание языка. После этого результаты экзаменов, заявка, финансовая декларация об оплате обучения и анкета высылались в приемную комиссию колледжа. Затем абитуриенту предстояло собеседование, где он должен был продемонстрировать свою разностороннюю развитость, обаяние и бьющий в глаза аристократизм — качества, обязательные для будущих студентов этого элитного заведения.

Когда прошел год обучения в школе для иностранцев и были успешно преодолены препятствия в виде экзаменов и собеседования, Лара поселилась в кампусе, общежитии колледжа. Там учились дети президентов из разных стран мира, отпрыски миллиардеров, чьи имена были на слуху. Но девяносто процентов студентов были англичанами.

Толстые двухметровые стены колледжа прятались в зарослях рододендронов, аккуратно подстриженные лужайки между деревьями ярко зеленели до поздней осени.

Вдали в низкое облачное небо упирался шпиль церкви Кинге Колледж Шапель.

Учиться было трудно, но так интересно! Преподаватели с мировым именем, чьи труды еще при жизни были признаны основополагающими… Поначалу она только восхищенно вслушивалась в их пространные речи, открыв рот.

Официально студентам можно было изучать всего один-два обязательных предмета и заниматься не более пяти часов в неделю. Воспитанникам с самого начала внушалась одна мысль: научить нельзя, нужно научиться. Поэтому в основном приходилось заниматься самостоятельно: корпеть над рефератами в библиотеке, ходить на лекции и консультироваться у научного руководителя, «тьютора».

До поздней ночи девушка сидела в библиотеке, по-средневековому холодной и темной, делала выписки из старинных книг, на титульных листах которых красовался герб Кембриджа с девизом: «Господи, просвети меня!»

Неподалеку от колледжа находился кабачок-паб, который с утра до вечера кишмя кишел студенческой братией. Веселье бурлило до поздней ночи. Фирменным напитком здесь считалось так называемое «Ревизорское пиво», «Audit ale», — когда-то в Кембридже пиво варили ко дню отчетности колледжа, чтобы ублажить строгих ревизоров.