Избранное - Бэкон Роджер - Страница 47

Седьмое, что требуется для акта видения, — воспринимаемый чувствами [промежуток] времени. Ибо Аристотель утверждает в книге О памяти и воспоминании, что любой наш акт мышления связан с протяженностью [в пространстве] и временем, следовательно, куда в большей степени это относится к чувству, ибо действие разума духовно, а действие чувства телесно. Также: если вещь непрерывно перемещается пред глазами [наблюдателя], он не может видеть ее отчетливо и совершенно, а потому для удовлетворительного акта видения требуется воспринимаемый чувствами [промежуток] времени, в который формируется суждение чувства зрения…

Глава IV

Восьмое, что требуется для акта видения — здоровый [орган] зрения со своими естественными качествами, ибо выколотый, слепой или сильно поврежденный глаз, равно как и глаз, [нормальному функционированию которого] препятствует разлитие какой-либо влаги, или же глаз, зрачок которого затуманен испарениями, не может выносить суждения о вещах, что совершенно очевидно, а потому на этом не стоит задерживаться. Если же и нужно будет сказать что-либо еще, то таковое будет разъяснено далее.

А о положении, что является последним [из того, что необходимо] для акта видения, мы не можем вести речь здесь, поскольку оно соотносится с тем, о чем будет сказано позже.

Раздел X

Имеющий три главы. В первой дано более развернутое, нежели ранее, объяснение того, что есть чувственно воспринимаемое per se и per accidens.

Глава I

Установив восемь [условий], без которых акт видения невозможен, надо рассмотреть то, что познается посредством зрения, а также то, сколькими способами оно познается и удостоверяется, а также как и почему зрение ошибается в познании видимого, когда акт видения осуществляется по прямым лучам. Итак, надо знать, что когда эти девять [условий] не отклоняются от нормы, как это бывает, когда норму превосходят или не достигают, тогда имеет место достоверный акт видения. Когда же такое отклонение происходит, тогда имеет место ошибка зрения. А достоверным образом зрением познаются двадцать два перечисленных выше [свойства], т. е. свет, цвет, удаленность и т. д.; кроме того, зрение воспринимает человека, лошадь и прочие вещи этого мира. В самом деле, те двадцать [свойств] познаются с помощью цвета и света, а затем при помощи цвета, света и этих двадцати [свойств] познается прочее, насколько это возможно для зрения, ибо отдельное чувство не может предоставлять достоверное знание обо всем. Но отдельное чувство, общее чувство и воображение могут безошибочно познавать эти двадцать два [свойства], если восемь вышеуказанных [условий] не отклоняются от нормы. А чувственно воспринимаемым per se называется то, о чем [указанные способности чувственной души] могут предоставлять достоверное знание; то же, о чем они знание предоставлять не могут, называется чувственно воспринимаемым per accidens.

И хотя прежде мы касались этого чувственно воспринимаемого per se и per accidens, тем не менее, чтобы не случилось ошибки, необходимо представить [эту тему] более подробно. Итак, я говорю, что чувственно воспринимаемое per accidens бывает двух видов. Чувственно воспринимаемое первого вида, как было сказано ранее, может познаваться с достоверностью иными способностями чувственной души, т. е. эстимативной способностью и памятью. Это чувственно воспринимаемое называется чувственно воспринимаемым per accidens по отношению к отдельным чувствам, общему чувству и воображению, поскольку эти чувства не воспринимают таковое сами по себе и per se, однако, оно [т. е. чувственно воспринимаемое per accidens] обнаруживается в тех же вещах, в которых присутствует чувственно воспринимаемое per se, [являющееся таковым] по отношению к указанным [способностям]. Так, поскольку враждебность по отношению к ягненку присутствует одновременно с внешней формой и цветом волка, то ягненок, видя волка, видит враждебное и имеющее цвет, но о «враждебном» глаз выносит суждение не сам по себе, а лишь в силу того, что «враждебное» обнаруживается наравне с «имеющим цвет». И поскольку отдельное чувство и общее чувство в просторечии называют просто чувством, то чувственно воспринимаемое, о котором они предоставляют достоверное знание, называется чувственно воспринимаемым per se, а то чувственно воспринимаемое, о котором они не предоставляют достоверное знание, называется чувственно воспринимаемым per accidens, хотя кое-что из такового может познаваться иными внутренними способностями души. Но способность оценки, способность рассуждения и память не называются чувствами в общепринятом смысле слова, хотя и являются частями чувственной души, а потому те чувственно воспринимаемые [свойства], которые ими постигаются, называются чувственно воспринимаемым per accidens — из за того, что [познание] чувственно воспринимаемых [свойств обычно] относят [к сфере действия] отдельного и общего чувств.

Но есть и иное чувственно воспринимаемое per accidens, отличное от того, что познается способностями чувственной души. Например, когда я вижу незнакомого человека, я не могу с помощью чувств постичь, чей он сын, из какой он страны, в какой час и в каком месте рожден, как его зовут — Петр или Роберт. И имеется бесчисленное количество таких [свойств], которые акцидентально присущи любому [человеку], о которых не может выносить суждение ни одна способность чувственной души, и о которых человек может познать истину только через обучение. И, тем не менее, при видении указанного [незнакомого] человека, зрение касается всех его особенностей. Ибо если он является сыном Роберта, французом, рожденным в первый час ночи в Париже, и зовется Петром, то видящий его видит Петра Парижского, сына Роберта, рожденного в первый час ночи, поскольку [все] это сочетается с цветом, внешней формой и прочим, что доступно зрению. И равным образом субстанциальные природы вещей, как в вещах одушевленных, так и в вещах неодушевленных, являются чувственно воспринимаемыми для той или иной способности чувственной души только per accidens, за исключением тех, которые являются враждебными или полезными, которые постигает способность оценки; и так вот чувство касается [всего] этого per accidens. Поэтому когда я вижу человека, я вижу субстанцию и одушевленную вещь, а потому зрение неким образом касается его субстанциальной природы, а также души, которая является духовной вещью; но это происходит исключительно per accidens. И, кроме того, собственное чувственно воспринимаемое одного чувства суть чувственно воспринимаемое per accidens для других чувств, поэтому теплое, холодное, влажное, сухое, запах, звук и вкус суть для зрения чувственно воспринимаемое per accidens. И, таким образом, собственное чувственно воспринимаемое любого чувства есть чувственно воспринимаемое per accidens для других чувств.

А чувственно воспринимаемое per se, как сказано выше, [также] бывает двух видов. Одно — собственное, т. е. девять [указанных выше свойств], другое — общее, т. е. двадцать [свойств, которые также перечислены выше]. [Последнее называется так] потому, что может восприниматься многими чувствами, и прежде всего — зрением и осязанием. Ибо, как говорит Птолемей во II книге Оптики, все, что воспринимает зрение, различает и осязание, за исключением света и цвета, а все о чем предоставляет достоверное знание осязание, может быть достоверно познано и зрением, помимо четырех собственных [объектов осязания], а именно, горячего, холодного, влажного и сухого.

Глава II