Так говорил Саддам - Пруссаков Валентин - Страница 45

Множество фотографий президента (часть из них с его автографами), украшающих книжные полки и письменный стол, говорят о том, что Шакер по крайней мере не безразличен к этому человеку или… Впрочем, есть ли резон предаваться домыслам, когда рядом сидит тот, кто согласился ответить на твои вопросы.

Покончив с кофе, переходим к письменному столу. Хозяин садится в привычное кресло, я и переводчик занимаем места напротив. Саадун Шакер начинает свой рассказ:

— Я баасист с 1955 года и надеюсь продолжать борьбу в Рядах нашей партии за ее идеалы. У меня было много разных постов в БААС, но три поручения отмечу особо: я был ответственным за устройство подпольной штаб-квартиры партии, я был ответственным за обеспечение безопасности в помещениях и явочных квартирах партии до революции, я участвовал в революции 14-го Рамадана. Со времени революции до 1979 года я возглавлял службу безопасности, а когда Саддам Хусейн стал главой государства, я был назначен министром внутренних дел. И оставался на этом посту почти 11 лет, до июля 1990 года. Я ушел с этой должности из-за болезни. У меня был инфаркт, пришлось сделать операцию. Сейчас я советник президента.

Итак, передо мной сидит иракский Дзержинский. Даже история болезни одна и та же. Только нашему не повезло — в 20-х годах медицина была послабее. А может, просто не так милосердна, как иракская…

— Революция имеет право защищать себя, — говорит Саадун Шакер, хотя я совсем не ставил под сомнение необходимость существования спецслужбы со звучным наименованием «Мухабарат амм». — Когда революция встречает сильную оппозицию или ненависть, она должна обороняться. Истина в революции обязана защищать себя. Когда мы пришли к власти, правительственный аппарат был ослаблен. К тому же он не был лоялен к партии. Мы заморозили деятельность соответствующих служб. Партия взяла на себя ответственность по собственной защите. Вначале это был комитет из нескольких человек. Я был одним из членов комитета. Один был специалистом по делам шпионажа, второй отвечал за дела других партий, третий — за оставшиеся от прежнего режима структуры власти. Это была не организация, это было временное образование, пока мы не создали новую службу государственной безопасности, где каждый работал в соответствии со своей конкретной специализацией.

В книгах, вышедших за последние годы, история становления Мухабарата излагается так: революционными властями был создан генеральный департамент разведки. В его состав вошел специальный отдел безопасности БААС, в ведении которого находилась партийная милиция, возглавляемая Саадуном Шакером, членом регионального руководства БААС. Партийная милиция БААС была построена по конспиративному принципу. И состояла из множества изолированных друг от друга ячеек. Руководили милицией представители группы выходцев из Тикрита, к которой принадлежит и Саддам Хусейн, — Саадун Шакер и младший брат Саддама. И, кроме того, до сих пор часть членов БМС находится на нелегальном положении. Это сделано не только в целях безопасности, на случай внезапной угрозы режима. Я зачитал хозяину особняка соответствующий фрагмент из книги, вышедшей в Баку накануне распада CCCР и попросил прокомментировать его.

Выслушав меня, Шакер устало улыбнулся и медленно заговорил:

— Я скажу вам, как все было на самом деле. Мухабарат был создан до попытки переворота Назима Гзара в 1969 году, фактически было три органа: Мухабарат, госбезопасность и военная разведка. Все эти органы были подчинены Комитету национальной безопасности — как у вас КГБ. Было отделение специальной охраны, это есть везде в мире. Оно ответственно за безопасность руководства партии, президента, министров.

Я знаю, что сейчас эту охранную службу возглавляет Кусай, сын Саддама. Много воды утекло с тех пор, когда старые революционеры создавали тайные спецслужбы партии, готовясь к возможному контрперевороту и уходу партии в подполье…

Наш разговор возвращается к событиям после революции 17 июля 1968 года. До сих пор о разных попытках антибаасистского переворота пишется как об акциях, направленных персонально против Саддама Хусейна. Если не считать первого из серии заговоров — уже упоминавшегося заговора Назима Гзара, наиболее серьезным покушением на власть Саддама считается выступление ряда членов руководства партии и страны летом 1979 года, когда на заседании Совета революционного командования решался вопрос об отставке прежнего президента Бакра и о выдвижении на этот пост Хусейна. Четверо членов регионального руководства партии, выразившие свое несогласие с процедурой избрания нового главы государства, были обвинены в попытке переворота и казнены.

Самое интересное, что измена была обнаружена несколько позднее. Особая позиция четверки, как оказалось, не была случайностью. А разоблачить предателей удалось только благодаря хорошему знанию психологии руководителями спецслужб, обратившими внимание на некоторые странности в поведении членов регионального руководства БААС. Впрочем, слово Саадуну Шакеру:

— Тогда у руководства партии БААС существовал проект объединения Ирака с Сирией. У нас были хорошие отношения с этой страной, они приезжали к нам, мы — к ним, мы начали работать в единстве, мы доверяли им. Тем временем сирийцы начали готовить переворот внутри нашего руководства. Это стало ясно, когда Бакр подал в отставку со своих постов в государстве и партии и власть перешла к товарищу Саддаму Хусейну. Сначала мы не знали, что делать. Мы видели, как сирийцы волновались — это было заметно на переговорах после ухода Бакра. Но мы заметили, что проявления нервозности есть и у некоторых членов нашего руководства, которые находились под влиянием Сирии. Это было самым жестоким испытанием для народа. Мухи эпь-Шеммери, Мухаммед Аиш, Мухаммед Махджуб, Ганем Абдель Джелиль, Аднан Хамдани — вот имена этих предателей.

Как только их отстранили от власти, Сирия сразу же разорвала отношения с Ираком. Суд был скорый и беспощадный. Подсудимые полностью признали свою вину и рассказали о деталях сговора с сирийским руководством, целью которого было, в сущности, завладеть Ираком.

Неудивительно после этого, что начавшаяся вскоре война Ирака с Ираном проходила для Багдада как бы на два фронта — Сирия, объявившая себя союзником Ирана, перекрыла важнейший нефтепровод к Средиземному морю, закрыла все транспортные артерии, вынудила Ирак отвлекать для прикрытия на сирийском направлении значительные воинские контингенты. Как могли воспринимать это в Ираке, только за несколько лет перед этими событиями оказавшего крупномасштабную военную помощь Сирии во время войны с Израилем в октябре 1973 года?

После этого было еще несколько заговоров, но они исходили не изнутри партии, поэтому Мухабарат не считал их серьезной угрозой режиму. Шакер подтверждает сообщения западной печати о существовании нескольких групп заговорщиков в офицерской среде и среди интеллигенции. Однако говорит о них с пренебрежением:

— Они — изменники, наемники. Большинство из них жили в Европе. Они не оказывали влияния на людей, которые живут здесь, ни политического, ни социального.

Многое в Ираке определяет не только политическая, но и племенная, религиозная принадлежность человека. Поэтому если начинается какая-то заваруха на юге, среди озерных арабов, исповедующих шиитскую версию ислама, все шииты приходят в возбуждение. И это вызывает соответствующую реакцию спецслужб — как-никак шииты составляют 60 % иракских арабов, и правящее суннитское меньшинство (40 %), к которому принадлежит и Саддам Хусейн, должно учитывать фактор единоверческой солидарности.

Что же касается племенной дисциплины, то она еще выше. Когда недавно была арестована группа заговорщиков во главе с генералом Ахмедом Мазлумом Дулайми, принадлежащим к многочисленному и влиятельному племени дулайми, населяющему западную часть страны, это вызвало большую тревогу Саддама. Казнив мятежного лидера племени и полторы сотни его сподвижников, он в то же время принялся щедро награждать видных людей племени — иракские газеты печатали длинные списки обласканных верховной милостью. К тому же, по сообщениям иностранной печати, Саддам предложил отступные племенной элите — 500 скаковых верблюдов и 5 миллионов долларов.