Ловушка для жены - Уоррен Трейси Энн - Страница 36

– Но...

– Никаких «но», – перебил ее Адриан и, повернувшись, обратился к О'Брайену: – А теперь я жду, что вы скажете, сэр.

Скрестив руки на груди, Дарраг принял воинственную позу.

– Мне нечего добавить, – заявил он. – Я считаю, что все необходимое уже сказано.

Джанет видела, что на его скулах ходят желваки. Почему он злился? Может быть, Даррагу не понравилось то, что она не хочет выходить за него замуж? Нет, вряд ли. У него самого наверняка не было никакого желания жениться на ней. Однако, похоже, они оба попали ловушку.

Джентльмены из Королевского общества садоводов не станут держать язык за зубами и в красочных щекотливых подробностях опишут каждому, кто готов будет слушать, то, что они видели в оранжерее Мерриуэдера. И эта пикантная история станет достоянием света быстрее, чем лошадь-фаворитка успеет пересечь финишную черту на скачках в Дерби.

Если же Джанет смирится со своей горькой судьбой и выйдет замуж за Даррага, то сплетни вскоре прекратятся. Но ее будущее будет безвозвратно погублено этим браком.

Для вступления в брак одного физического влечения было мало. Джанет знала, что если она выйдет замуж за богатого аристократа, то получит деньги и титул. И это будет компенсацией за отсутствие чувств. Но Дарраг, насколько ей было известно, не имел ни состояния, ни положения в обществе.

Поэтому у Джанет был только один выход – любым способом избежать брака с Даррагом, сохранив шанс когда-нибудь выгодно выйти замуж.

– А я не считаю, что все уже сказано, – заявила она, оспаривая последнее утверждение Даррага. – Если вы не возражаете, Рейберн, я хотела бы поговорить с мистером О'Брайеном наедине. Нам надо кое-что обсудить.

Адриан, нахмурившись, перевел взгляд с Джанет на Даррага.

– У вас будет возможность все обсудить завтра, – заявил он, – после того, как мы договоримся о вашей свадьбе. А до тех пор ни о каком свидании наедине не может быть и речи. Мне кажется, вы и без того слишком много времени провели с глазу на глаз. Порядочная девушка обычно общается с молодыми людьми в присутствии компаньонки.

– Я давно уже обхожусь без нянек, – с вызовом заявила Джанет.

– Может быть, в этом и заключается корень всех проблем, – заметил Адриан. – Пойдемте, Джанет, я провожу вас по черной лестнице в вашу комнату. Думаю, вы вряд ли захотите сейчас вернуться в бальный зал.

– Не идите ни на какие условия, пока мы с вами не поговорим, – повернувшись к Даррагу, шепнула она.

Дарраг бросил на Джанет загадочный взгляд, и выражение его сурового лица со сведенными на переносице бровями смягчилось. Он взял ее руку и, наклонившись, поцеловал ее.

– Не вешайте нос, – понизив голос, промолвил Дарраг. – В конце концов все образуется.

Она взглянула в его синие, как летнее небо, глаза, поблескивавшие в полумраке тускло освещенной оранжереи, и в ее душе зародилась надежда на то, что все будет так, как сказал Дарраг.

Глава 13

На следующее утро Дарраг явился в усадьбу Мерриуэдеров ровно в девять часов.

Лакей, выполняя распоряжения герцога, провел гостя в маленький кабинет, располагавшийся в глубине дома. Судя по обстановке, хозяином этой комнаты был мужчина. Стены помещения были обиты панелями из орехового дерева и украшены гравюрами с изображением птиц и сцен охоты. Старомодная мебель выглядела несколько громоздкой. Огонь в камине не был разведен, и в воздухе стоял запах остывшей золы, кожи и табака.

Помня последние слова Джанет, Дарраг надеялся встретить ее по дороге в кабинет. Но ему так и не удалось увидеться с ней.

Впрочем, им не о чем было говорить. Их застали врасплох в самый щекотливый момент любовного свидания. О Боже! Дарраг с ужасом вспоминал, что в тот момент, когда в оранжерею вошла толпа гостей, он стоял на коленях на столе между раздвинутых ног Джанет и расстегивал пуговицы на панталонах. Такую откровенную сцену можно было, пожалуй, увидеть только в борделе.

Произошло или нет соитие, не имело никакого значения. Картина, представшая взорам пораженных гостей, была слишком красноречива. Джанет считалась теперь совращенной девицей, а он сам – человеком, погубившим ее. Чтобы избежать серьезных неприятностей, им волей-неволей придется пожениться. Дарраг поступил бы как последний подлец, если бы бросил Джанет в такой ситуации. Впрочем, у него не было никакого желания уклоняться от женитьбы.

Этой ночью ему не спалось. Ворочаясь в постели, Дарраг ждал, что его охватит чувство ужаса при мысли о необходимости жениться на Джанет. Однако никакой паники он не испытывал. Более того, Дарраг ощущал какое-то странное удовлетворение, когда думал о том, что Джанет будет безраздельно принадлежать ему. Она станет его женой, и он должен будет защищать ее и заботиться о ней до конца своих дней.

Дарраг надеялся, что, надев ей на палец обручальное кольцо, он утолит наконец свой чувственный голод, который мучил его так неистово, словно он был зеленым юнцом, вступившим в пору полового созревания, а не взрослым мужчиной. Дарраг до сих пор не понимал, как он мог прошлым вечером потерять голову до такой степени, что позабыл обо всем на свете.

От прикосновений Джанет у него бурлила кровь, все тело Даррага жгло огнем страсти. И даже ночью, лежа в постели, он все еще тосковал по ее объятиям и ласкам.

Дарраг начал уже строить планы на будущее. Он хотел поехать с молодой женой в длительное свадебное путешествие, во время которого они могли бы долгое время проводить в постели, наслаждаясь друг другом. Их любовные утехи были бы разнообразны и изобретательны. Но сначала Даррагу нужно было уговорить Джанет пойти с ним к алтарю. Она, конечно, находилась в безвыходной ситуации. Однако, учитывая ее характер, от Джанет можно было ожидать чего угодно.

Тем не менее Дарраг не сомневался, что Джанет принесет клятвы супружеской верности и станет его женой. Он знал, что ему удастся преодолеть ее сдержанность и развеять все опасения.

Подойдя к книжному шкафу, Дарраг пробежал глазами по корешкам стоявших на полке томов. Вскоре дверь открылась, и в кабинет вошел Рейберн.

Как и положено английскому аристократу, герцог был одет сдержанно и с большим вкусом. На нем были строгий синий испанский сюртук, бежевые панталоны и безупречно белая рубашка. Дарраг сразу догадался, у какого портного одевался Рейберн. Это был Уэстон, модный дорогой лондонский закройщик.

Дарраг тоже выглядел сегодня неплохо. Собираясь на встречу с Рейберном, он надел прекрасно сидевшие на нем коричневые панталоны, белую рубашку, жилет из золотистой ткани и сюртук из дорогого тонкого сукна.

Рейберн прошел в комнату, но не протянул руки гостю. Дарраг заметил это и решил не здороваться с герцогом первым.

Гладко выбритое лицо Адриана хранило мрачное выражение. Дарраг понял, что он не намерен шутить.

– Я рад, что вы сдержали слово и пришли, чтобы продолжить наш разговор, – начал Рейберн. – Я не знаю, что вы за человек, и поэтому не был уверен, что вы утром явитесь сюда.

Дарраг напрягся.

– Я знаю, что такое честь, – заявил он. – И поскольку мне тоже пока неизвестно, что вы за человек, я в виде исключения не принимаю ваши слова за оскорбление. Но это в первый и последний раз.

Рейберн с уважением посмотрел на своего собеседника.

– Мы оба прекрасно понимаем, почему вы приехали сюда, – промолвил он. – Поэтому опустим ненужные детали, которые, честно говоря, неприятно обсуждать. Достаточно будет сказать, что сегодня ночью, когда вчерашняя сцена в оранжерее неожиданно всплыла в моей памяти, я тут же постарался как можно быстрее стереть всякие воспоминания о ней.

Обойдя массивный письменный стол, герцог присел на его край и, потянувшись, взял в руки стеклянное пресс-папье.

– Итак, полагаю, вы готовы поступить надлежащим образом и сделать предложение моей невестке? – спросил он.

– Да, готов.

Рейберн помолчал, с небрежным изяществом перекидывая пресс-папье с одной ладони на другую.