Ловушка для влюбленных - Уоррен Трейси Энн - Страница 13

Ей так хотелось сказать: «Да, передумала». Как легко было бы отказаться от их соглашения и облегчить боль тревожного беспокойства, которая всякий раз возникала в его присутствии! Но Элиза осталась непреклонна. Она не позволит себе потерпеть неудачу.

– Я не передумала.

– Значит, во вторник.

Через два дня ровно в десять Элиза встретилась с Китом в кабинете Вайолет, где была более уютная и менее церемонная обстановка, чем в больших гостиных.

– Не беспокойтесь, я не буду вам мешать, – сказала Элизе герцогиня накануне вечером. – Я планирую провести утро в парке с Адрианом и детьми, а потом мы отправимся на ленч в городской дом Джанет. Придут мама и свекровь. Сестры Адриана тоже будут, за исключением Сильвий, которая уже отправилась в деревню вместе со своим семейством. И Мойра с Шивон, несмотря на то что они еще не покинули классной комнаты. – Вайолет помолчала. – Ты правда не хочешь пойти, Элиза. Ведь ты же знаешь, все были бы тебе очень рады.

Элиза покачала головой:

– Благодарю, но я с удовольствием побуду здесь. – Она отказалась с облегчением, поскольку, если уж говорить начистоту, леди Уайтбридж, вероятно, опять стала бы засыпать ее неловкими вопросами. – Кроме того, у меня же занятие.

Вайолет заговорщически подмигнула:

– Именно так. Когда я вернусь, ты должна будешь рассказать мне о своих успехах.

И вот сейчас, когда позолоченные часы на каминной полке пробили десять, Элиза присела на обитый бледно-голубым шелком диван. Вскоре после этого вошел Кит, одетый в шоколадного цвета сюртук и светло-бежевые брюки, подчеркивающие длину его сильных мускулистых ног. В темных волосах был мятежный намек на волнистость, с какой не могли справиться ножницы, и один непослушный локон свисал на лоб.

– Доброе утро, Элиза.

Она стиснула руки на коленях, мышцы напряглись, спина неестественно застыла.

– Д-доброе утро, милорд.

– Что опять такое? Мы же договорились, что не будет никаких милордов. Помните? Просто Кит и Элиза, по крайней мере когда мы наедине.

– Да, конечно. – Элиза опустила голову, чувствуя себя не в своей тарелке.

«Да что это со мной? – отругала она себя. – Почему я так нервничаю? Это же всего лишь Кит, в конце концов». Он сел рядом с ней, откинувшись на спинку дивана.

– Я велел прислать нам чаю с печеньем. По-моему, нам не помешает подкрепиться.

Она недавно завтракала и совсем не хотела есть, но, возможно, пока они отвлекутся на чай, ей удастся немного успокоиться. Ну а Кит, разумеется, всегда голоден как волк, что она находила странно привлекательным.

Минутой позже раздался стук в дверь, и вошла служанка. Поставив принесенный поднос на стол, она сделала книксен и тихонько выскользнула из комнаты.

Элиза пару мгновений сидела, испуганно уставившись на поднос. Хорошие манеры требовали, чтобы она разлила чай. Она потянулась к чайнику, но рука предательски дрожала.

Кит остановил ее:

– Поставьте-ка, пока не обожглись. Я разолью сам.

Она послушно убрала руку, позволив ему расставить чашки и наполнить их горячим крепким чаем. Добавив молока, как она любила, он передан ей чашку.

– Не разлейте, иначе мы никогда не начнем. Вот, возьмите печенье.

Он положил обсыпанное сахаром печенье ей на блюдце.

Взяв для себя другое, он бросил его в рот и поднес чашку к губам. Потом, угостившись еще одним печеньем, снова откинулся на спинку дивана.

– Почему вы так нервничаете?

Чашка Элизы зазвенела. Она осторожно отставила ее.

– Сама не знаю… извините.

– Не извиняйтесь. Правило номер один: что бы вы ни сделали, ведите себя как ни в чем не бывало, будто так и нужно, даже если уверены, что выглядите глупо.

– Но…

– И никаких «но». Они показывают колебания и неуверенность. Общество – это свора гончих. Стоит им только учуять кровь, как их обуревает жажда убийства. – Он сделал глоток чая. – Скажите мне, почему вы взволнованы? Позавчера, когда мы разговаривали, вы так не нервничали.

Она сделала глубокий вздох, затем медленно выдохнула.

– Не знаю. Ожидание, полагаю. Просто я не умею… вести беседу. Извините. – Она поморщилась. – Простите, я не хотела извиняться.

Легкая улыбка тронула уголки его губ.

– Пейте чай. Теперь он уже достаточно остыл, чтобы вы не обожглись, если разольете.

Кит наблюдал, как она послушно подчинилась, с размеренной осторожностью взяла чашку и поднесла ее к губам. Когда она пила, ее горло изящно двигалось.

Похоже, сегодня будет еще труднее. Она пуглива и напряжена, как кошка, оставленная на улице в грозу. Если она не расслабится, они никогда не сдвинутся с мертвой точки и успеха им не видать как собственных ушей.

Что же делать?

– Почему бы нам не сыграть в игру? – предложил он. Она нахмурилась:

– В какую игру?

– В ролевую. Представьте, что вы – это я, а я – вы. Задавайте мне любые вопросы, которые джентльмен задает леди на светских раутах, а я буду отвечать.

Она сделала большие глаза:

– Вы будете мной?

– Гм-м… Думаете, не смогу? – Он захлопал ресницами в преувеличенно кокетливой манере.

С ее губ слетел смешок.

– Вот так-то лучше, – похвалил он. – Теперь спросите меня что-нибудь.

– Ой, пожалуйста, я совершенно не знаю, что говорить.

– Что угодно.

Крошечная морщинка залегла у нее между бровей.

– Я правда не могу. – Она замолчала, очередное «извините» повисло невысказанным между ними.

– Он выпил свой чай, съел еще печенье, позволив сладкому маслянистому вкусу медленно растаять на языке. К тому времени как он дожевал, у него появилась идея. Допив, Кит вскочил на ноги.

– Идемте со мной. – Что? Куда?

Он схватил ее за руку и потянул, заставляя подняться.

– Никаких вопросов, просто идите за мной.

– Но Вайолет сказала, что мы должны проводить наши занятия в кабинете.

– Вайолет, безусловно, хотела как лучше, но вы здесь никогда не расслабитесь, так что идемте.

Она засеменила следом, когда он вытащил ее в коридор.

– Но куда мы идем?

– Сейчас увидите, – усмехнулся Кит.

Они прошли через особняк, беззвучно ступая по толстым коврам и по островкам полированного паркета между ними.

Потом они спустились по парадной лестнице, напугав одну из служанок – она чуть не выронила щетку, которой вытирала пыль с мраморных ступеней. Наконец они подошли к двойным мозаичным дверям, Кит распахнул их одним стремительным жестом, и они вошли в музыкальную комнату, едва ли не самую изысканную в этом доме.

Фортепьяно занимало центральную часть торцовой стены. В три больших окна сквозь прозрачные занавески из кремового тюля лились потоки солнца, растекавшиеся, словно мед, по полированному ореховому полу. Стены светлого ванильного оттенка поднимались к потолку, украшенному изящной лепниной в стиле рококо, а островки зелени между лепными завитками добавляли утонченности и ощущения интимного тепла. Возле другой торцовой стены стояла позолоченная арфа. Стулья были расставлены двумя полукругами – около фортепьяно и возле арфы. В центре комнаты лежало открытое пространство, предоставляя много места для движения.

– Зачем мы здесь? Вы же не хотите, чтобы я играла, нет? – выдавила Элиза испуганным голосом.

Такая реакция удивила Кита. Неужели перспектива сыграть на музыкальном инструменте настолько пугает ее? Впрочем, если подумать, он не мог припомнить, чтобы видел Элизу играющей на какой-нибудь светской вечеринке, как делают большинство молодых леди, и зачастую с удовольствием. А между тем он точно знает, что Элиза играет очень хорошо.

Не далее как пару недель назад он проходил мимо этой самой комнаты и остановился, чтобы послушать замечательное исполнение сонаты Моцарта. Когда в тот же день Кит сделал Вайолет комплимент по поводу ее музыкальных успехов, она рассмеялась и сказала, что ее способности остаются такими же печально посредственными, как и раньше, а играла не она, а Элиза.

В ближайшем времени он должен будет поговорить с Элизой и убедить ее не скрывать свои музыкальные способности. У нее несомненный талант, которым она просто обязана поделиться с другими. Большинство девушек могут только мечтать о том, чтобы играть так же, как Элиза. Нельзя прятать свой дар от света. Но этот урок, подумал Кит, придется отложить до другого раза.