Эхо - Уолтерс Майнет - Страница 102

Когда Дикон и Терри вернулись домой, они застали Барри в приподнятом настроении. Оставленный наедине с вполне определенной задачей, он великолепно с ней справился, и теперь от плиты доносились восхитительные, вызывающие аппетит ароматы. Гровер весь светился, встречая Майкла и Терри у дверей. Дикон был поражен, насколько счастливым казался сейчас Барри и как сильно он отличался от забитого и невзрачного человечка, обитавшего в библиотеке редакции «Стрит».

— Да ты настоящий гений! — искренне похвалил лаборанта Дикон, принимая из его рук бокал охлажденного белого вина.

— Это совсем несложно, Майк. Я однажды прочитал, что индейку надо готовить в сильно прогретой духовке, и решил проверить это на опыте. Причем важно, чтобы мясо оставалось сочным, поэтому я нафаршировал идейку ветчиной и грибами, положив еще такой же слой начинки прямо под кожу.

Все это Барри объяснял тем же властным тоном, какой звучал всегда, когда лаборант рассказывал о своей работе. Дикону внезапно стало жаль его. Самооценка Барри оказалась настолько хрупкой, что он чувствовал себя человеком только тогда, когда возвышался над другими. Правда, Майкл все же предпочитал иметь дело с Барри-боссом, чем с Барри-плаксой. Единственное, что теперь беспокоило Дикона, так это то, что Лоренс был евреем и ветчина могла испортить праздничный обед.

— И еще я приготовил для Терри дополнительную порцию жареного картофеля, — закончил Барри.

— Здорово! — восхищенно воскликнул юноша.

— И еще. Майкл, ты уж меня извини, что я не спросил у тебя разрешения пользоваться телефоном, но я позвонил своей матери. Мне показалось, что она может волноваться за меня.

— Ну, и что же?

Удовольствию лаборанта не было предела.

— Волновалась, и еще как! Меня это даже удивило. Когда я задерживаюсь допоздна на работе, ее это ничуть не беспокоит.

Дикону очень хотелось предупредить Барри быть поосторожней и не очень-то радоваться. — Будь объективным… Материнская любовь подразумевает ревность… Если одиночество становится для тебя воспоминанием, для нее оно превращается в реальность… Она использует тебя… Но потом, решив, что уверенность Барри исходит от разговора с матерью, он придержал язык.

Терри, не обладавший ни тактом, ни чувствительностью, тут же высказался напрямую:

— Вот двуличная стерва, а? Ведь палец о палец не ударила, когда у тебя начались неприятности, зато теперь она, видите ли, волнуется, когда за тебя уже взялись товарищи, и ты в полном порядке. Я думаю, она теперь просто с ума сходит, узнав, что живешь у приятеля. Надеюсь, ты послал ее подальше? — резко закончил он свою гневную речь.

— Да нет, не такая она уж и плохая, — лояльно возразил Барри.

— Моя, наверное, тоже. Правда, теперь этого уже не узнаешь. Я сужу о ней только по тому, как она поступила со мной. Больше всего мне нравится мама Майка. Она, правда, чуточку напоминает дракона, но, по крайней мере, не лицемерит. — И он удалился в ванную.

Дикон наблюдал, как Барри неловко поправляет приборы на столе.

— Ну, у этого малого все разделяется на белое и черное, — попытался он оправдать Терри. — Он принимает людей такими, какими их видит.

«А может быть, это и правильно», — подумал про себя Майкл. Беседа Терри с его матерью по телефону стала для него настоящим откровением. («Здравствуйте, миссис Дикон. Счастливого вам Рождества! Знаете, что? Я еще немного поживу у Майкла. Я знал, что вас эта новость обрадует. Да, конечно. Мы обязательно приедем навестить вас. Как насчет следующих выходных? Обязательно. Вместе отпразднуем Новый год. Устроим настоящую вечеринку». И мать Майкла после этого сказала сыну: «Единственный раз в жизни, Майк, ты совершил поступок, который я полностью одобряю. Однако я могу и рассердиться, если ты не сдержишь слово. Этот ребенок заслуживает большего, так что не вздумай выбрасывать его, когда тебе попадется под руку нечто более привлекательное».)

— Ты считаешь, что он прав насчет моей матери? — заволновался Барри. Вот уже столько лет она не разговаривала с ним так тепло, и теперь Гроверу очень хотелось, чтобы Майкл протянул ему соломинку поддержки.

Но Дикону сейчас вспомнилось, как в участке Барри рассказывал о своей ненависти к этой женщине. А вот теперь он вздыхает и переживает за нее. Такая неискренность сразу не понравилась Майклу. Да и Харрисон был озабочен непонятным поведением Барри. Он даже послал машину в дом лаборанта, чтобы удостовериться, что с миссис Гровер ничего не случилось.

— Не знаю, — честно признался Дикон, дружески хлопнув Барри по плечу. — Но по законам природы отпрыск, в конце концов, должен начать жить своей собственной жизнью. На твоем месте я бы еще немного подразнил ее своей независимостью. Подумай сам: если она так испереживалась из-за одной ночи твоего отсутствия, то когда ты вернешься к ней через неделю, она станет настолько ручной, что будет у тебя, как говорится, с руки есть.

— Но мне некуда больше идти.

— Можешь пока что оставаться здесь, и мы вместе что-нибудь придумаем.

Барри повернулся и отправился на кухню, высвободясь из-под покровительственной руки Майкла.

— Когда ты говоришь, кажется, что все так просто решить! — вздохнул он и, приоткрыв духовку, заглянул внутрь.

— А все так и есть, — бодро отозвался Дикон. — Черт возьми, если уж я способен вытерпеть Терри, то почему же я не смогу смириться и с твоим присутствием?

Но Барри не хотел, чтобы его терпели, он жаждал любви.

— Честно говоря, я больше надеялся на похищение, — признался старший инспектор Форчен. — Ни жена де Врие, ни его коллеги по бизнесу даже не упоминали о денежных проблемах. Депрессией он не страдал. Правда, у него имелись какие-то темные делишки с женским полом, но с тех пор, как в мае к нему вернулась жена, он больше не ходил «налево». Конечно, полагаться на показания супруги в этом отношении не стоит, поскольку вряд ли ее муж стал бы посвящать ее в свои сердечные дела, но она настаивает на том, что в последние семь месяцев де Врие ни разу не контактировал с Амандой Пауэлл. В этом она готова поклясться.