Уздечка для сварливых - Уолтерс Майнет - Страница 41

– Вот та Англия, за которую умирают англичане и англичанки, – произнес художник угрюмо.

Сара проследила за его взглядом, и на ее лбу показалась озабоченная морщинка. На ресницах Джека блеснули слезы.

– Ты знаешь то стихотворение Руперта Бруках [26]? «Солдат»?

Когда умру, об этом думай вот что: В чужом краю есть в чистом поле кочка (Там сто рядов по десять кочек в ряд), Под ней зарыт английской пыли клад...

Он замолчал. А когда вновь заговорил, его голос дрожал.

– Красиво, правда, Сара? Англия красивая. Она вытерла слезы с лица мужа.

– Ты плачешь... Я никогда раньше не видела, как ты плачешь. Что случилось, Джек?

Казалось, он ее не слышал.

– Руперт Брук умер в 1915 году. Жертва войны. Ему было только двадцать восемь, меньше, чем нам с тобой, и он отдал жизнь, как и миллионы других, из каких бы стран они ни пришли, ради чужих детей. Ты знаешь, что разбивает мне сердце? – Взгляд Джека переместился с ее лица, обратись во внутренний ад, видимый только ему. – Что человек, написавший одно из лучших стихотворений о родине, пожертвовал жизнью ради той мерзости, которая развелась сейчас в Англии.

– Нет абсолютно плохих людей, как нет и абсолютно хороших, Джек. Мы всего лишь люди. Бедная девочка просто хотела быть любимой.

Усталой рукой он потер подбородок.

– Я говорю не о Рут, Сара. Я говорю о людях, напавших на нее. Я говорю о животном, которое учило ее повиновению, заперев в фургоне с толпой недоумков, которые по очереди насиловали Рут на протяжении пяти часов, чтобы сломить. – Джек снова посмотрел на поле. – Скорее всего она не согласилась воровать у Матильды, когда Хьюз попытался ее заставить. Тогда он отдал девушку своим дружкам, чтобы наглядно продемонстрировать, что с ней будет, если она и дальше вздумает отказываться. Мне пришлось дать слово, что я не расскажу об этом никому, кроме тебя. Рут страшно боится, что они найдут ее и кошмар повторится. Когда же я сказал, что мы должны сообщить полиции, то думал, что она умрет прямо на месте. Хьюз предупредил: если ее поймают, нужно говорить, что кражи – ее идея. Если она сделает все правильно и не упомянет про изнасилование, он оставит ее в покое. Но если начнет болтать, он натравит на нее своих полудурков. И ее не спасет ни полиция, ни замужество. Если придется, он будет ждать годы, однако за каждый год отсрочки прибавит один час к наказанию. Нужно быть необычайно смелым человеком, чтобы заговорить с полицией после таких угроз.

Сара была слишком потрясена, чтобы ответить.

– Неудивительно, что девочка боится спать внизу, – проговорила она наконец.

– Насколько я понимаю, Рут почти не спала в течение нескольких недель. Я заставил ее принять кодеин только после того, как пообещал, что не уйду из дома. Она в ужасе от мысли, что ее застанут врасплох или, что полиция снова начнет задавать вопросы.

– Сержант догадывается, что здесь что-то не так, – предупредила его Сара. – Он звонил мне сегодня и просил выяснить, что именно. Он назвал это принуждением. «Хьюз должен был как-то принуждать ее, – сказал он, – но мы бессильны, пока не узнаем, каким образом». Рут не единственная, с кем он вытворял такое. Они знают по крайней мере еще о трех жертвах и думают, что это только вершина айсберга. Никто из жертв и рта не раскрывает.

– Она беременна, – сказал Джек. – И ждет от тебя совета. Господи! – Он запустил лопату, словно копье, в середину лужайки. – Убил бы этого ублюдка!

Сара положила на его плечо руку, чтобы немного успокоить.

– На каком она сроке?

– Не знаю, – сказал он, вытирая глаза. – Я не спрашивал. Ей нужно было поговорить с женщиной, а не с бестактным идиотом, который начал с рассказа о том, какие замечательные существа эти мужчины. Представь только, я прочитал ей лекцию о мужском благородстве.

Она успокоила мужа, когда его голос снова стал повышаться.

– Рут не заговорила бы с тобой, если бы не чувствовала себя спокойной. Сколько она уже спит?

Джек прикинул.

– Пару часов.

– Хорошо, пусть поспит еще немного, а потом я к ней поднимусь. – Сара взяла мужа под руку. – Наверняка ты ничего не ел.

– Нет.

Она повела его к дому.

– Тогда пойдем. На голодный желудок все кажется еще ужасней.

– Что ты собираешься делать?

– То, что будет лучше для Рут.

– А как насчет других девушек, которым могут загубить будущее?

– Нужно действовать последовательно, Джек. – Она выглядела очень обеспокоенной.

Рут снова плачет, а меня это выводит из себя. Хочется схватить ее и трясти, пока не застучат зубы, отшлепать, сделать хоть что-то, чтобы прекратить раздражающее нытье. Моя злость никуда не уходит. Даже когда Рут молчит, я понимаю, что постоянно ожидаю новых приступов рыданий.

Это несправедливо, ведь я уже прошла через все это с Джоанной. Если бы она проявляла хоть немного интереса к собственной дочери, было бы легче, но Джоанна, наоборот, всячески избегает общения с ней. В отчаянии я пыталась надеть на Рут «уздечку для сварливых» этим утром, однако Джоанна забилась в конвульсиях. Я вызвала Хью Хендри, и ему хватило ума выписать успокоительное. Он сказал, это от переутомления.

Если бы тогда у меня был валиум. Нет, как всегда, пришлось справляться самой...

ГЛАВА 12

Не успел детектив Купер притормозить возле дома Блейкни вечером того же дня, как Джек подошел к машине, распахнул пассажирскую дверцу и уселся на сиденье.

– Сделайте мне одолжение, старина, развернитесь как можно тише и провезите меня милю-другую дальше по дороге. – Художник облегченно кивнул, когда Купер завел двигатель. – И в следующий раз, пожалуйста, звоните перед тем, как приехать.

Сержанта, по-видимому, не задело столь неуважительное отношение к представителю закона. Он проехал через ворота, осторожно поворачивая руль, чтобы не шуметь.

– Рут мне не доверяет? – спросил полицейский, переключая скорость и направляясь в сторону Фонтвилля.

– Не вам конкретно. Полиции. Через полмили будет небольшая стоянка для автомобилей. Притормозите там, и я выйду.

– Она что-нибудь сказала?

Джек не ответил, и Купер бросил на него взгляд украдкой. Лицо художника было плохо различимо в отраженном свете автомобильных фар, и выражение разобрать не удалось.

– Вы обязаны помогать полиции в расследовании, мистер Блейкни.

– Просто Джек. А как ваше имя, сержант?

– Угадайте, – сухо бросил Купер. – Томас, конечно. Старый добрый Томми Купер [27].

Губы Джека растянулись в улыбке.

– Тяжелый случай.

– Так и есть. Люди ожидают, что я буду вести себя как комедиант. Где тут ваша стоянка?

– Еще около сотни ярдов. – Он посмотрел в окно. – Вот сейчас, справа.

Купер пересек дорогу, остановил машину, заглушил двигатель и выключил фары.

– Подождите пять минут, – сказал он, положив руку на плечо Джека. – Мне нужно с вами поговорить.

Джек отпустил дверную ручку.

– Хорошо, только предупреждаю, мне нечего сказать, кроме того, что Рут безумно напугана и совершенно не хочет общаться с полицией.

– Возможно, у нее не останется другого выхода. Если мы решим выдвинуть обвинение.

– За что, Томас? За воровство у члена семьи, который даже не удосужился заявить о краже? В любом случае Сара в качестве наследницы будет настаивать на снятии всех обвинений. Ее положение и так непросто, чтобы еще обвинять ребенка, которого она, получается, лишила наследства.

Купер вздохнул.

– Называйте меня Купер. Почти все так делают. Томми – это наказание, а не имя. – Он достал сигарету, – Почему вы считаете мисс Лассель ребенком? Она молодая женщина, Джек. Ей семнадцать лет, и перед законом она отвечает за свои действия. Не позволяйте чувствам управлять вашими суждениями. Мы говорим о краже крупной суммы денег. Месяц назад Рут не моргнув глазом обокрала свою бабушку на пятьсот фунтов. А в день убийства похитила серьги стоимостью в две тысячи фунтов.