Темная комната - Уолтерс Майнет - Страница 97

— Может быть, я просто сама успела выброситься из него? Может быть, мне вовсе не хотелось умирать?

— Что вы хотите этим сказать? Уточните, пожалуйста.

Джинкс почувствовала, что ресницы ее становятся влажными, но все же справилась с собой и заставила слезы высохнуть:

— Я точно не знаю, но у меня было предостаточно времени подумать об этом. И я размышляла об аварии гораздо больше, чем о Лео и Мег. И вот что я поняла. При условии, что я вовсе не собиралась убивать себя, единственным ответом может быть лишь то, что кто-то другой пытался сделать это. — Джинкс бросила затею убеждать в чем-то Мэддокса, и теперь, повернувшись лицом к Фрейзеру, беседовала исключительно с сержантом. — Ведь все можно было устроить очень легко. Моя машина имеет автоматическую коробку передач. Все, что требуется, это направить ее в сторону столба, поставить в рычаг передач положение «поездка», заклинить чем-нибудь акселератор на полном газу, а потом убрать ручной тормоз. Если в этот момент я находилась без сознания и к тому же была пристегнута ремнем безопасности, я бы непременно погибла от удара машины о столб. Все и должно было так произойти, как вы полагаете? Вернее, такая версия может быть принята во внимание. Разве нет?

— Но если вы были пристегнуты ремнем, как же вас могло выбросить из автомобиля?

— Ну, тогда ремень отменяется, — тут же согласилась Джинкс. — Может быть, задумка была другой: чтобы я вылетела через лобовое стекло наружу. Или же просто в нужный момент пришла в сознание и успела отстегнуться.

Сержанту очень хотелось поверить этой женщине, но он не мог.

— В таком случае этот предполагаемый убийца должен был проследить всю операцию до конца, и в любом случае прикончить вас. Не мог же он оставить вам жизнь, если минуту назад сам же желал вашей смерти.

Джинкс вынула из кармана газетную вырезку, оставленную ей Бетти, и вложила сержанту в ладонь:

— Судя по тому, что написано здесь, меня обнаружила молодая пара. И если убийца их заметил, у него не было времени разделаться со мной.

— Послушайте, мисс Кингсли, — вмешался Мэддокс, — я не люблю тех моментов, когда мне приходится быть жестоким, но факты остаются фактами. Если верить вашим соседям в Ричмонде, это был уже не первый подобный случай. Одну попытку вы уже предприняли как-то в воскресенье. Кстати, вы же сами утверждали, будто имеете привычку вычеркивать из памяти все то, что вас беспокоит. Так вот, нравится это вам или нет, вернее, помните вы это или нет, но все же в вашей жизни произошло действительно что-то ужасное. Ведь вы решили хорошенько «заправиться» алкоголем для храбрости, прежде чем совершили повторную попытку покончить с собой.

Произошло что то ужасное…

— Я ни разу в жизни не напивалась, — упрямо повторила Джинкс. — И мне никогда не хотелось этого.

— Ну, всегда что-то происходит в первый раз.

Она пожала плечами:

— В данном случае ко мне это никак не относится.

— Перед аварией вы приняли большое количество алкоголя, мисс Кингсли. Эквивалентное двум большим бутылкам вина. Кстати, они и были найдены на полу в вашей машине. Вы хотите сказать мне, что способны выпить столько спиртного и при этом не стать пьяной?

— Нет, — Джинкс тряхнула головой. — Я хотела сказать только то, что у меня никогда не возникало желания выпить столько вина.

— Даже в том случае, если вы совершили нечто такое, чего сами потом устыдились?

Женщина пристально смотрела полицейскому в глаза:

— Как например?

— Например, вы стали участницей умышленного убийства.

Джинкс отрицательно покачала головой:

— Неужели вы сами не видите, что в вашем аргументе отсутствует логика? Насколько мне известно, тела Лео и Мег были найдены возле Винчестера. Это означает, что тот, кто убил их, должен был все тщательно продумать и обеспечить себе надежный тыл. Правда, из газет я так и не поняла, убили ли их в лесу или привезли туда уже мертвыми, но, в любом случае, этому человеку понадобилось проявить немалую изобретательность, чтобы каким-то образом доставить их туда. Зачем же преступнику устраивать себе такие сложности, если он настолько устыдился своего поступка, что собрался даже покончить с собой? Не вижу смысла. С одной стороны, вы описываете трезвомыслящего и очень расчетливого типа, которому удалось подготовить и выполнить убийство двух человек. А с другой стороны, у вас получается какой-то безвольный и вспыльчивый бедолага, который в момент ярости что-то нехорошее натворил, а потом сам перепугался настолько, что решил покончить с собой.

— Вы действительно много думали по поводу вашей аварии, не так ли?

Огромные черные глаза снова наполнились слезами:

— Точно так же, как поступили бы и вы на моем месте, инспектор. Я вовсе не глупа.

Мэддокс удивил Джинкс своим согласным кивком. Он хотел было сказать «Очко в вашу пользу», но вовремя спохватился и посчитал, что лучше промолчать.

— В убийстве не бывает логики, мисс Кингсли. Во всяком случае, в моей практике такого ни разу не наблюдалось. Обычно на подобное преступление идет тот человек, на которого вы меньше всего могли бы подумать. Некоторые убийцы почти сразу же начинают испытывать приступы раскаяния, другие лишь тогда, когда их ловят и уличают в совершении преступления. Бывают и такие, которых вообще не мучает совесть за содеянное. Поверьте моему опыту. Часто случается и так, что человек тщательно продумывает убийство, совершает его, избавляется от тела, а потом вдруг его начинает мучить некий внутренний голос. Такое происходит довольно часто. Поэтому я не вижу никаких причин, почему данное дело должно стать исключением.

— В таком случае вы можете легко надеть на меня наручники прямо сейчас, — пожала плечами Джинкс, — поскольку я не могу защищать себя от вас.

Ничто не доставило бы мне большего удовольствия, дорогуша.

— Об этом не может быть и речи, — вежливо улыбнулся Мэддокс. — Как уже говорил сержант Фрейзер, мы разрабатываем разные версии случившегося, и это просто одна из них. Я уверен, вы прекрасно понимаете, насколько сейчас важно, чтобы вы дали нам хоть какое-то представление о том, как развивались события в течение двух недель, предшествующих вашей аварии и гибели Лео и Мег. К сожалению, похоже на то, что вы остались единственным человеком, который может пролить свет на это дело.