Темная комната - Уолтерс Майнет - Страница 140

Джинкс смахнула с щеки слезу:

— Мне надо было сразу же все рассказать полковнику Клэнси. Он всегда был моим лучшим другом. — Она всхлипнула, не в силах сдерживать эмоции. — Я знаю, что некоторые почему-то считают его старым эксцентричным глупцом и за спиной даже посмеиваются над ним, но он сумел бы что-нибудь придумать. — Она пыталась найти нужные слова, и губы ее беспомощно дрожали. — Я поступила неправильно. Я сказала супругам Клэнси, что у меня все в порядке, хотя на самом деле это было далеко не так. Мне почему-то показалось, что если я выполню все то, что пожелает Саймон, то с Мег и Лео ничего не случится. Мне даже почудилось, будто это какая-то, пусть чудовищная, но все же игра. Наверное, я была о себе слишком высокого мнения и зря понадеялась на собственные силы и смекалку.

Фрейзер взглянул на врача, словно прося его разрешения вставить пару слов:

— Нет, это не высокое мнение, когда имеешь дело с непосредственной угрозой жизни, мисс Кингсли. Особенно, если учесть, что вы поверили Саймону. Я, конечно, не специалист, но уверен, что вы действовали из самых чистых побуждений, поскольку любили свою подругу, и то, как вы поступили, делает вам честь.

Алан согласно кивнул:

— Потом он сказал, что транспорта сейчас в городе немного, поскольку это был выходной день, и приказал Джинкс прибыть в Челси на квартиру к Лео через двадцать минут. Но если она не успеет в срок, или в том случае, если она обратится за помощью в полицию, то он пообещал сразу же прикончить и Лео, и Мег, а затем снова придвинул трубку ко рту своей сестры.

— И Мег тоже попросила вас помочь ей и выполнить все то, чего он требовал?

Джинкс кивнула.

— Что же произошло потом, когда вы приехали к ним?

Было видно, что Джинкс становится все труднее говорить и, понимая это, слово снова взял Протероу:

— Она мельком успела заметить в открытом дверном проеме Лео. Он лежал на полу и уже не шевелился. Скорее всего, когда Джинкс добралась до Челси, он уже умер от удушья, и то, что он просто лежал и не двигался, было лишь сокрытием истинного положения дел. Но Джинкс торопилась, как могла, и все же у Мег еще оставался шанс выжить. Саймон пообещал оставить их невредимыми, поскольку признался еще и в том, что никогда не убивал женщин. Ему, дескать, хотелось только поговорить по душам. Он усадил их рядом друг с другом у стенки с вытянутыми вперед руками и ногами и начал разглагольствовать. Его монолог длился несколько часов. В конце концов, Джинкс даже почувствовала, что начинает понемногу успокаиваться и приходить в себя.

— И что было дальше? — нетерпеливо спросил Фрэнк, когда доктор замолчал.

— Мег предложила ему заняться с ней сексом, — заговорил Алан в полной тишине. — Ей показалось, что он добивался именно этого. Возможно, она угадала его желание, но только он не хотел, чтобы в тот момент она упоминала о сексе. — Он в отчаянии покачал головой. — Если быть честным, то для Саймона уже не имело большого значения то, что тогда сказала Мег. Какую бы роль она ни предпочла выбрать в тот страшный момент: сестры, матери, подруги, любовницы, — конец ее был очевиден. — Он печально посмотрел на трясущиеся руки Джинкс. — Но то, что происходило дальше с Мег или Лео, сама Джинкс уже не видела, поэтому больше она ничего добавить не сможет. Саймон взбесился по-настоящему, схватил Джинкс за лодыжки и оттащил подальше от Мег, потом снова надел ей на голову пакет и приклеил его к шее «скотчем». Она помнит, как кричала и визжала в истерике Мег, как стучала ногами по полу, а потом сама мисс Кингсли потеряла сознание.

И снова наступила тишина.

— А вы можете рассказать нам, что же произошло с вами потом? — попросил Джинкс Чивер. — Или будет лучше, если доктор продолжит за вас?

Ее огромные глаза искали в лице Фрэнка понимание.

— Я действительно помню очень мало, — робко произнесла она. — Разве только то, что я наконец пришла в себя и обнаружила, что в пакете, в том месте, где у меня находился рот, образовалось отверстие, а так как руки у меня были прижаты к подбородку, я смогла немного расширить эту дырочку. Но не более того. Меня втиснули в какую-то коробку или ящик, и каждое движение вызывало страшную боль во всем теле, поэтому я сразу же отбросила всякие мысли о побеге. — Она закусила губу. — Мне показалось, что он закопал меня живьем, и я приготовилась побыстрее умереть. — Она замолчала, словно погружаясь в свой собственный ад. — Затем я услышала, как заработал двигатель, и тогда поняла, что нахожусь в багажнике своей собственной машины. Как это не забавно, но я не только была абсолютно уверена в этом, но и почувствовала себя более спокойно. Страх постепенно отступал. — Она нервно рассмеялась. — Но потом Саймон снова рассердился на меня. Когда машина остановилась, он начал бить меня и велел вылезать наружу. Он так и не мог понять, почему я до сих пор еще оставалась в живых. «Почему ты не погибла в гараже и почему ты не задохнулась в багажнике? Почему Господь так сильно любит тебя?!» — кричал он на меня.

— Где это происходило? — нахмурился Фрэнк.

Некоторое время она смотрела на него непонимающе:

— Понятия не имею. Где-то на улице. Когда я пришла в себя окончательно, то лежала на земле, но двигаться не могла, так сильно затекли у меня все члены. Он спрятал меня в мешок для мусора, и, наверное, я пролежала в нем достаточно долго, если судить по запаху. — Она в смущении посмотрела на Алана.

— Вы не помните, сколько тогда было времени?

— Нет, но уже темнело.

— Он ничего не предлагал вам выпить?

— Кажется, да. Он постоянно твердил мне что-то о жертвоприношении, — неуверенно произнесла она, — и еще об Иисусе.

— Наверное, к тому времени он уже успел напоить вас. Хотя если вы пролежали там несколько часов, то, очевидно, ткани вашего тела были уже достаточно обезвожены, поэтому, вероятно, вы выпили даже больше, чем требовалось бы для восстановления необходимого количества жидкости в организме. И что же случилось потом?

Она уставилась на письмо, про которое уже успела забыть, и которое до сих пор лежало у нее на коленях.

— Больше я не помню ровным счетом ничего. — Она смяла ксерокопию, превратив ее в бумажный шарик. — Я больше ничего не помню, — повторила женщина, и в голосе ее зазвучала тревога. — Кажется, он усадил меня в машину, но вот что было дальше…