Талисман любви - Маккол Дина - Страница 42

Она шевельнулась и вздохнула. Даже в забытьи она страдала. Нокосе внимательно осмотрел ее диковинные одежды, раздумывая, как освободить ее от них, ведь они были пыльными, запачканными кровью, и ему нужно было полечить ее раны.

Вдруг прямо на его глазах она глубоко вздохнула, и пуговица, что скрепляла ткань на ее груди, выскользнула из своей дырочки. Даже во сне она указывала ему путь.

Склонившись над ней, он осторожно принялся за работу. Вскоре она лежала обнаженной на шкуре медведя, давшего ему имя. И когда он взглянул на ее красивое тело, в нем начала закипать ярость. Куда бы он ни посмотрел, вез-де на ее теле были видны следы другого мужчины. И это были не следы любви. Это были следы зверя.

Маленький шрам залег под ее левой коленкой, другой — на бедре. А сама она была такой тоненькой! Только полная грудь придавала ей объем.

Его пальцы легко коснулись ее грудной клетки и насчитали несколько мест, где ребра были сломаны и потом срослись. Крошечные утолщения не были различимы для глаза, — только на ощупь и только его душе.

Глаза Нокосе сузились. Янтарный огонь сверкнул из-под прикрытых век, рот сжался, сердце заколотилось в груди, как барабан войны. Нокосе рывком поднялся, не в силах, лицезреть страдания своей женщины, и направился к полочке в углу, где в маленьких коробочках и горшочках хранились лечебные травы. Бережно приложив мазь к ее ранам, он приготовил удобное место для себя и стал ждать,

Прошли часы, неяркий огонь продолжал гореть в очаге, а на вертеле жарился кролик, убитый и освежеванный сегодня утром. Капельки жира, плюясь и шипя, падали на огонь. Это была последняя кроличья жалоба.

Нокосе присел на корточках перед огнем попробовать мясо. Волосы легли ему на плечи. Бедра натянули мягкую оленью кожу мокасин, а набедренная повязка свободно свесилась между ног. Пока он был погружен в свое занятие.

Аманда проснулась.

У нее затекли ноги и руки. Тело болело. Комната, где она лежала, была темной, без окон. Слегка приоткрытая дверь впускала яркий солнечный свет и легкий ветерок. Крыша сложена из бревен. Насколько Аманда могла разглядеть стены, они были такими же. Запах дыма наполнял воздух вместе с ароматами сушеных трав, которые свисали с балок над ее головой.

Почти все пространство у стены занимал очаг. Огонь отбрасывал яркий свет в угол, и тени плясали позади Аманды. Камни, из которых был сложен очаг, были серыми и массивными; казалось, они вросли в землю. Единственной знакомой вещью была' винтовка с таким длинным стволом, что не верилось, как один человек может удержать ее, не говоря уж о том, чтобы целиться и стрелять.

Кожаные кисеты свисали с колышков по стенам. Небольшой столик стоял возле огня, а по обе стороны от него находились скамейки.

«О Боже! Либо я сошла с ума, либо небеса выглядят совсем не так, как я себе представляла».

Нокосе уловил движение за спиной, но не обернулся, а продолжал сидеть, глядя в огонь, ища в своем сердце подсказку, как лучше приблизиться к этой женщине. И вдруг понял, что есть только один путь — тот самый, каким он приходил к ней всегда. Из света.

Он поднялся и превратился в темный силуэт между Амандой и огнем и потом повернулся к ней лицом. Она охнула и сильнее вжалась в шкуры. Ее тело, израненное, со следами царапин после бегства через лес, скользнуло по шкуре так же легко, как шелк по атласу. Это ощущение было приятным и незнакомым. Только теперь Аманда поняла, что она голая!

— Не бейте меня.

Эти слова сорвались с ее уст невольно, но даже если бы Аманда перебрала весь запас своих слов, она не смогла бы найти три более могущественных, чтобы остановить приближение Нокосе.

Его мощные ноги задрожали, руки безвольно опустились, плечи напряглись, готовые вынести любую тяжесть, кроме ее страха. Он покачал головой и отвернулся.

Только теперь Аманда впервые внимательно посмотрела на силуэт этого мужчины и вздохнула. Это был тот, кто вышел из леса! Он существовал на самом деле! А она думала, что он ей снится.

Однако все это слишком! Ей захотелось отгородиться от внешнего мира, и она, перекатившись на живот, уткнулась лицом в ладони. Не в силах вынести еще одно потрясение, она дала волю своим горю и отчаянию, и ее плечи затряслись от безудержных рыданий.

Нокосе обернулся. Звуки, рожденные ее болью, разрывали ему сердце, как удар медведя, который вырвал его из материнского чрева. Через мгновение он был уже рядом с лей на постели из шкур. Единственным его стремлением было утешить ее.

Его руки с наслаждением скользнули ей на плечи. То, что он делал каждой ночью в своих грезах, теперь мог сделать наяву. Он заключил женщину в объятия и крепко прижал к своей груди, вбирая в себя ее страх и горе, потому что она была слишком хрупкой, чтобы выдержать все это в одиночку.

Вначале Аманда не отдавала себе отчета, что теперь она не одна. Потом ощущения постепенно вернулись, и с ними« пришли воспоминания. Она знала мужчину, в объятиях которого находилась. Она знала его тело. И то, как ее тело принимало его. Даже его запах… и его нежность. И когда он пошевелился, чтобы крепче прижать ее к себе, и длинная прядь его волос скользнула по ее плечам, она всхлипнула с облегчением и обвила руками его шею.

Нокосе воспарил к небесам. Она больше не отвергала его. Ее руки скользили по нему столь же легко, как он сам прежде входил в ее тело. Он прикрыл глаза и вознес молитву благодарности Великим Духам за то, что вовремя направили его к ней.

— Аманда, — прошептал он. — Моя Аманда.

Он так крепко обнимал ее, что она не могла пошевелиться. Но в этом не было необходимости. Она пребывала там, где ей надлежало быть.

Глава 13

Джефферсон Дюпре чувствовал себя как в аду. Вскрытие жертвы убийства в поместье Поттеров завершилось, Дестини Даун, она же Сильвия Майерс, была беременна. Когда он приступил к составлению рапорта, перед его глазами снова воскресли кадры видеопленки.

Дюпре закрыл лицо руками, пытаясь отогнать возникший образ. Она буквально обвисла в руках Дэвида Поттера, и не оставалось никаких сомнений в том, что жизнь выдавили из нее. Он сознавал, что не одна Дестини Даун находилась на грани смерти. Нерожденный ребенок тоже страдал и погибал от рук Дэвида Поттера. И Дюпре мог поспорить на свою пенсию, что убийца являлся будущим отцом.

Зазвонил телефон. Испытывая облегчение, оттого что кто-то отвлек его от тяжелых мыслей, Дюпре поднял трубку после второго гудка и, по обыкновению, взялся за карандаш и блокнот.

— Отдел по расследованию убийств, Дюпре.

— Детектив Дюпре, мне сказали, что вы ответственный за расследование убийства, которое произошло в поместье Поттеров.

— Да, верно, — отозвался Джефферсон, и ему показалось, что его собеседник сделал долгий вздох. — Чем могу быть полезен?

— Меня зовут Маркус Хэвсьют. Я работал у Дэвида Поттера шофером. Я слышал, что мистер Поттер разыскивается как подозреваемый в убийстве и что миссис Поттер не могут найти, чтобы взять у нее показания. Я хочу знать, ну… есть ли подозрения, что Аманда Поттер тоже стала жертвой?

Дюпре постарался ответить как можно спокойнее:

— Мы так не считаем. У вас есть информация об обратном? — Он снова услышал вздох на другом конце провода и решил подтолкнуть разговор: — Мистер Хэвсьют, может быть, перейдем к сути?

— Если Аманда Поттер мертва, я буду свидетельствовать против ее мужа на том основании, что он истязал ее, и физически, и морально, все время, пока я служил у него.

Карандаш треснул в руке Дюпре. Пот выступил над верхней губой. Пришлось несколько раз глубоко вдохнуть, прежде чем снова продолжить разговор.

— Мистер Хэвсьют, пожалуйста, дайте мне ваш адрес и номер телефона, по которому я могу вас найти. — Он быстро записал данные и, не удержавшись, добавил: — Мне хотелось бы кое-что знать. Если вам было известно о том, что ее истязают и что она страдает, почему же вы ей не помогли? Почему вы раньше не заявили в полицию? Почему, черт побери, вы ждали до тех пор, пока она, как вы считаете, не умерла?