Слово - Уоллес Ирвин - Страница 66

Затем Ренделла подвели к молодому человеку, похожему в профиль на вопросительный знак. Как выяснилось, все вопросы он уже знал.

— Элвин Александер — наш спец по странным вещам, — представила его Наоми.

— Как это понимать — «по странным вещам»? — спросил заинтригованный Ренделл.

— Объясни ему, Элвин, — кивнула тому Наоми.

Александер настороженно глянул на Ренделла.

— Вы и вправду хотите знать? Отлично, если желаете испытать жестокий и необычный прессинг… Ага, так чем я кормлю жаждающих газетных редакторов и фельетонистов. — Он сделал глубокий вдох, затем выдохнул и застрекотал будто пулемет:

— Знаете ли вы, что самая короткая строка в английском издании Нового Завета содержит всего два слова: «Иисус вскричал»? Знаете ли вы, что апостолы обращались к Христу «Равви» — «Учитель»? Известно ли вам, что в Новом Завете Иисусу приписывается ровно сорок семь чудес? А знаете ли вы, что в Ветхом Завете ни разу не упоминается город Назарет, что в Новом Завете нигде не говорится о том, будто бы Иисус был рожден в хлеву, что ему поклонялись, когда он лежал в яслях, что в Новом Завете нигде не пишется, что Иисуса распяли на горе Голгофа? Известно ли вам, что в Евангелиях Иисус восемьдесят раз именует себя Сыном Человеческим? Ну а теперь, мистер Ренделл, понимаете ли вы, что такое спец по странностям?

— Не совсем, но обязательно узнаю, мистер Александер, — рассмеялся тот.

А после того были другие лица, другие разговоры. Здесь были его люди. Ренделл оценивал их и в уме пытался разложить информацию, относящуюся к каждому из них. Стройный и выглядящий как новоиспеченный джентльмен на самом деле именовался Лестером Каннингхемом, он пошел в Баптистскую богословскую школу на Юге, чтобы избегнуть призыва в американскую армию, после чего стал по-настоящему верующим. До приезда в Амстердам он работал рекламным агентом в «Крисчиен Букселлер», «Крисчиен Геральд» и «Крисчиенити Тудей».

Дородная, похожая на мещанку девица-голландка из Роттердама, единственная здесь носящая косы и не пользующаяся косметикой — Хелен де Бур. По словам Наоми, из трехсот двадцати пяти миллионов протестантов на всей земле никто из них не знал о собственной религии столько, сколько она. Протестантство было ее наибольшей страстью; Лютер, Меланхтон, Кальвин, Уэсли, Сведенборг, Эдди, Бонхоффер, Швейцер, Небур интересовали ее гораздо меньше.

Привлекающая внимание смуглолицая девушка с довольно короткой стрижкой, гибким телом, одетая в облегающее платье, представилась Джессикой Тейлор, чьи родители были американцами, но сама она выросла в Португалии. Специальностью Джессики была библейская археология и, прежде чем присоединиться к проекту «Воскрешение Два», она занималась раскопками в Тель Дан, к северу от Галилейского Моря на границе с Ливаном.

Под самый конец Ренделл очутился лицом к лицу с Оскаром Эдлундом, меланхоличным шведом из Стокгольма, который осуществлял художественное оформление проекта. Хотя Эдлунд был наиболее мрачной и нерасполагающей личностью в комнате, тем не менее, у него имелись самые замечательные рекомендации. У него были морковного цвета волосы, косящие глаза, кожа с прыщами, а фотоаппарат «Роллейфлекс», болтающийся на кожаном ремешке, казался естественным продолжением его тела. Бывший долгое время учеником Штайхена, Эдлунд считался одним из ведущих фотографов мира.

— Большую часть основных изобразительных материалов мы смогли бы взять с имеющихся у вас фотокопий оригинальных папирусов и пергаментов, — сообщил Ренделл шведу. — Единственное, что меня беспокоит — это качество репродукций. Как там с ними?

— Высший класс, — ответил Эдлунд. — Если я берусь за работу, иного ожидать и нельзя. — Потом он покачал головой. — За все эти девятнадцать веков погребения куски папируса и пергамента стали очень хрупкими и ветхими. Прежде, чем кто-либо смог начать с ними работу, специалисты должны были увлажнить фрагменты до необходимой степени, напитать их жидкостью, чтобы потом развернуть под стеклом, но так, чтобы они не расползлись. Понятное дело, все эти древнеарамейские писания самого Иакова или же его скрибы, равно как и древнегреческие письмена на пергаменте потребовали, чтобы я сделал съемку в инфракрасных лучах для выявления неясных слов. Но то, что вы увидите, должно вам понравиться.

— Сколько комплектов фотографий вы сделали?

— Всего лишь три, — ответил на это Эдлунд. — строжайший приказ. Все три комплекта были переданы доктору Джеффрису для использования их переводчиками, хотя, бывало и так, что им разрешалось проверить отдельные фрагменты и в хранилище на оригиналах. Когда перевод был завершен, все три комплекта фотокопий возвратились в «Краснапольский». Два комплекта были уничтожены, а единственный оставшийся находится… у вас, мистер Ренделл.

— У меня?

— Его поместили в бронированный картотечный шкаф в вашем кабинете только вчера. В этой папке имеются и другие фотографии, необходимые для рекламной кампании. Сейчас они под замком. Исключительно ценный груз, мистер Ренделл. Обращайтесь с осторожностью.

— Даю слово, что буду, — кивнул Ренделл.

— Понятное дело, — прибавил к этому Эдлунд, — что негативы все еще у меня. Я только перенес их из хранилища к себе в фотолабораторию, которую мы выстроили специально, так что в любой день, перед тем как мы объявим про «Воскрешение Два», я готов отпечатать хоть сотню копий. Если вас это беспокоит, то негативы в полнейшей безопасности. Моя фотолаборатория построена под присмотром инспектора Хелдеринга и прекрасно обеспечена от вторжения любого чужака, в этом даю голову на отсечение. Так что, как только вы даете сигнал, я тут же приступаю к работе.

— Великолепно, — только и сказал Ренделл. — Ваши снимки произведут громадное впечатление… Итак, полагаю, мы уже можем начать нашу производственное совещание и выяснить, на чем мы стоим.

Ренделлу быстро стало ясно, на чем они стоят — все были до чертиков перепуганы.

Несколько ранее доктор Дейчхардт приказал всем членам группы обдумать кое-какие идеи, сделать заметки по некоторым фрагментарным материалам, с которыми им было позволено ознакомиться. Единственное, им не было разрешено писать полномасштабную статью. Дейчхардт опасался того, что эти расширенные сведения могли бы проникнуть наружу, несмотря на все предусмотренные меры секретности. Все это означало, что к настоящему времени было сделано крайне мало. А еще это значило, что в течение немногих недель им предстоит уйма работы.