Слово - Уоллес Ирвин - Страница 152

К нему повернулся Уилер.

— С прошлого вечера сюда кто-нибудь приходил?

— Нет, никого, — ответил ему перепуганный Гроат, — только вы и мистер Ренделл.

— А как насчет охранников, которых здесь держит Хелдеринг? — хотелось знать Ренделлу.

— Совершенно невозможно, — ответил куратор. — У них нет никакой возможности войти сюда. Они не знают сложной комбинации замка.

— А кто знает комбинацию? — настаивал Ренделл.

Уилер встал между ними.

— Могу сказать, у кого имеется доступ. Это всего семь человек. Понятное дело, Гроат. Хелдеринг. Пять издателей: Дейчхардт, Фонтен, Гайда, Янг и я сам. Вот и все.

— А может кто-нибудь украсть эту комбинацию? — спросил Ренделл.

— Нет, — заверил его Уилер. — Комбинация никогда не записывается на бумаге. Все мы запоминаем ее. — Он потряс головой. — Нет, такого просто не может быть. Невероятно. Самая прибацанная тайна, с которой мне довелось встретиться. И здесь должна быть очень простая разгадка. Еще раз говорю, этого не могло произойти.

— Тем не менее, это произошло, — возразил ему Ренделл, — и случилось это с одним-единственным фрагментом папируса — по совпадению — с тем самым, которым мы интересуемся, именно с тем, который мне хотелось увидеть.

— Мне насрать, что это за папирус! — рявкнул Уилер. — Мы не можем себе позволить терять ни кусочка. Господи, это же будет катастрофа. Ведь мы даже не владельцы материала. Он принадлежит итальянскому правительству. Все это национальное достояние. После истечения срока аренды мы должны его возвратить. Но это даже не самое паршивое. Самое паршивое, что мы обязаны иметь все оригинальные папирусы, чтобы доказать подлинность нашего Международного Нового Завета.

— Тем более, папирус номер девять, — спокойно заметил Ренделл. — Тот самый, относительно которого имеются сомнения.

Уилер нахмурился.

— Никаких сомнений.

— Пламмер с де Фроомом расскажут про анахронизм всему миру, и с этим единственным фактом поставят под сомнение всю нашу Библию, если отец настоятель Петропулос не увидит фрагмент и не даст нам ответа.

Уилер стукнул себя по лбу.

— Петропулос! Совершенно забыл о нем. Когда он будет здесь?

— Завтра утром.

— Черт, вы должны оттянуть его приезд или вообще отменить его. Пошлите ему телеграмму. Передайте ему, что его проверка откладывается. Скажите, что мы свяжимся с ним в Хельсинки.

Сердце Ренделла укатилось в пятки.

— Джордж, я не смогу этого сделать. Он уже на пути в Амстердам.

— Черт, Стив, ты обязан что-нибудь сделать! Нам нечего ему показывать. Так, а теперь не будем терять времени. Я иду предупредить Хелдеринга и его людей, сообщу Дейчхардту и всем остальным. Наша главная задача — выяснить где находится этот фрагмент и вернуть его на место.

— Амстердамская полиция, — промямлил Гроат. — Мы должны заявить в полицию.

Уилер резко повернулся к нему.

— Вы что, умом тронулись? Да если мы призовем всех этих чертовых полицейских, нам хана! Конец всяческой безопасности. Де Фроом будет знать все. И он тут же нанесет удар. Нет, только не это. У нас имеются свои полицейские силы. Я собираюсь натравить на это дело Хелдеринга. Поднимаем на ноги всех сотрудников — но только, чтобы никому снаружи ни слова — и на поиски. Каждый кабинет, каждый стол и ящик перевернуть вверх дном. Квартиры, в которых проживают наши люди — обыскать все до тех пор, пока не найдем пропавший папирус. Гроат, вы остаетесь здесь, на подхвате. Охранники тоже остаются здесь. Лично я иду наверх объявлять аварийную ситуацию. А ты, ты, Стив, предупреди Петропулоса, что мы не сможем встретиться с ним, по крайней мере, не сейчас.

Через десять минут, когда Ренделл возвратился к себе в кабинет, все еще глубоко обеспокоенный, на своем столе, под календарем, он нашел конверт.

Это была телеграмма, высланная из Афин.

Подписана она была настоятелем Митросом Петропулосом.

Он и вправду уже направлялся в Амстердам, с нетерпением ожидая возможности произвести проверку папируса. В телеграмме сообщалось, что он прилетит завтра, в 10:50 утра.

Ренделл застонал. Этот знаток из знатоков, восстановитель веры, уже был в пути. Его нельзя было никак остановить. А здесь нет того обнаруженного Богардусом прокола, чтобы ему показать, вообще нечего показывать.

Ренделл чувствовал себя крайне паршиво. И причиной тому было не разочарование, но недоверие.

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО, ПРИБЫВ В АЭРОПОРТ на полчаса раньше, Стив Ренделл сидел в кафе, ожидая прилета настоятеля рейсом Эйр Франс, на который грек пересел в Париже.

Потягивая кофе — уже третью за утро чашку — Ренделл тупо глядел на празднично выглядящий квинтет белых шарообразных ламп за стойкой.

Он испытывал депрессию более, чем когда-либо в жизни. Он понятия не имел, что сказать отцу настоятелю, если не считать правды об исчезновении папируса номер девять, о чем издатели не хотели и говорить. Ренделл не мог придумать никакой истории, поэтому он решил говорить правду и бесконечно извиниться перед пожилым монахом за то, что заставил его побеспокоиться и прилететь сюда. Он представлял себе смятение настоятеля при известии об этой потере. Думал он и над тем, не возникнут ли у монаха подозрения, те самые подозрения, которые мучили его самого со вчерашнего дня.

Всеохватывающая охота, направленная на поиски исчезнувшего папируса, не принесла никакого результата.

Хелдеринг со своими агентами по безопасности допросил каждого, работающего в Воскрешении Два на всех двух этажах Гранд Отеля “Краснапольски”. Они заглянули в каждую щелку каждого кабинета и зала для заседаний. Они сделали список всех участников проекта, которых сейчас не было в наличии, и выискивали их одного за другим, начиная от доктора Найта, усиленно работавшего в гостинице для священников “Сан Лючезио”, до Анжелы Монти в гостинице “Виктория”, когда та вернулась после поисков в Библейском обществе. Они даже обыскали квартиру господина Гроата, и даже, как слыхал Ренделл, сумели пробраться в квартиру Ганса Богардуса, когда бывшего библиотекаря не было дома.

Инспектор Хелдеринг со всеми своими агентами не узнал ничего, не обнаружил ни малейшего следа папируса номер девять.