Слово - Уоллес Ирвин - Страница 109

— Понятное дело, текст, я как раз собирался сказать об этом, — сообщил Уилер с неподдельным энтузиазмом. — Ты попросил ее принести для себя один документ, нечто совершенно секретное. Так что ты несешь прямую ответственность, но, если посудить, чем все закончилось, мы прощаем тебе.

— Я допустил утечку секретной информации?

— Именно так. Вспомни. Доктор Дейчхардт отдал тебе наш Новый Завет на ночь для прочтения. Одним из условий было то, что ты лично отдашь ему гранки на следующее утро. А вместо этого, ты послал Лори.

— Я помню, что так и было. Я совсем уже собрался было идти к Дейчхардту, но тут Наоми напомнила мне о срочности поездки, потому я и передал гранки Лори. Я был уверен, что она сможет отдать их. Конечно, видимо мне самому следовало сделать это, но что плохого, если бы их отдала Лори?

Уилер улыбнулся.

— Как твоя Лори призналась Джессике вчера вечером, еще перед тем, как прибыла скорая, ты приказал ей передать бумаги Дейчхардту лично в руки — только ему, и никому иному. Правильно?

— Да, так.

— Ну вот, дитя кинулось выполнять твой приказ. Она отправилась к профессору Дейчхардту. Так случилось, что в кабинете его не было. Лори отказалась оставить папку с бумагами его секретарю. Она решила держать их у себя до тех пор, пока Дейчхардт не возвратится. Но близость этого — столь священного объекта, как она сама назвала это — это было так, словно держать в руках Христову плащаницу или Святой Грааль, и не глянуть на них, была слишком большим искушением. Лори притворилась, будто идет обедать, а сама спряталась в какой-то пустой комнате на нашем этаже и прочитала Пергамент Петрония и Евангелие от Иакова. Если верить ей, перед тем, как отдать бумаги Дейчхардту, она прочитала Евангелие от Иакова четыре раза.

— Могу поверить, что она перечитала его четырежды. И что… что случилось потом?

— Все, о чем она могла думать всю неделю, что заняло ее мысли и наполнило сердце, это были слова Иакова об Иисусе. Она начала представлять, во сне и наяву, совершенно бессознательно — как Иисус ходил по нашей земле, о том, как он спасся с Креста, о его смелом посещении Рима, про Иакова в Иерусалиме, которому грозила смерть, излагавшего свою историю на папирусе. Вчера вечером она была сама в своей комнате со своими галлюцинациями, как вдруг, закрыв глаза и положив руки на сердце, стоя посреди комнаты, она начала молиться Иакову Юсту, чтобы тот вернул ей полноту бытия, как он принес ей живого Христа. И вот тут, когда она открыла глаза, перед ней появился круг света, ослепительного света, огненный шар; он проплыл через комнату, и в нем она увидала закутанную в плащ бородатую фигуру Иакова, и он поднял свою узловатую руку и благословил ее. Она рассказывала, что поначалу перепугалась и ужасно взволновалась, но потом упала на колени и вновь закрыла глаза, моля Иакова помочь ей. Когда она открыла глаза, видения уже не было, когда же она поднялась на ноги и сделала несколько шагов, ее хромота покинула ее. Лори зарыдала и воскликнула: “Я излечилась!”. Затем ей как-то удалось позвонить Джессике Тейлор, которая и обнаружила девушку то ли без сознания, то ли в трансе — здесь уже не совсем понятно — ну а все остальное, Стив, тебе уже известно. А теперь, пошли.

Они поднялись лифтом на пятый этаж и чуть ли не бегом проскочили две палаты на шесть коек, чтобы попасть в ту самую, где лежала Лори Кук, и перед которой уже стояла приличная группа людей.

Подойдя к ним поближе, Ренделл узнал Джессику Тейлор с блокнотом, рыжеволосого фотографа, Оскара Эдлунда, со свисавшей с плеча камерой. Другими известными Ренделлу людьми в этой группе были синьоре Гайда, монсиньор Рикарди, доктор Траутманн и преподобный Закери.

Присоединившись к толпе, Ренделл понял, что внимание всех присутствующих сосредоточено на враче в белом халате, который как раз что-то говорил им. Рядом с ним стояла весьма привлекательная медсестра в безупречно подогнанной голубой униформе с белым воротничком. Уилер прошептал на ухо Ренделлу, что этот врач и есть доктор Фасс, благородный, немногословный, отличающийся точностью голландский интерн, которому недавно исполнилось пятьдесят.

— Да, мы сразу же после поступления мисс Кук сделали ей рентгеновский снимок, — говорил он, отвечая на чей-то вопрос. — Когда она прибыла сюда вчера поздно вечером, а если быть точным, то сегодня, рано утром, ее поместили на мобильную кровать — мы не любим применять носилки — и перевели в эту палату. Чтобы установить диагноз, наши швейцарские кровати сконструированы так, что мы можем сделать рентгеновский снимок пациента через матрас, поэтому мы так и поступили с самого начала. Теперь возвратимся к вашему вопросу. Нет, мы не можем точно сказать, в каких условиях находилась мисс Кук перед началом галлюцинации — позвольте мне назвать это травмирующим переживанием — которое она пережила вчера вечером. Сейчас мы пытаемся связаться с родителями пациентки, которые путешествуют по Ближнему Востоку. Как только мы дозвонимся до них, я надеюсь, можно будет получить медицинские записи о болезни, которая постигла мисс Кук в детстве и сделала ее калекой. Пока же что у нас имеются лишь свидетельства непрофессионалов. Из того, как сама мисс Кук описывает свое заболевание, мне кажется, что она в молодости, лет пятнадцать назад, переболела какой-то формой остеомиелита.

Ренделл встрепенулся:

— Доктор, а вы можете описать само заболевание?

— В случае мисс Кук, симптоматическое воспаление произошло в tibia, в наиболее крупной кости между правым коленом и лодыжкой. Воспаление могло быть острым и вызвать распад кости — наши рентгеновские снимки могут это подтвердить — из-за чего у нее могла остаться память об опухоли, боли, долгих приступах лихорадки. Заболевание не лечилось должным образом, хирургической операции тоже не было. И вот так через несколько лет у нее развилась хромота.

— Доктор Фасс, — на сей раз это был Уилер. — Как вы можете объяснить прошлый вечер? Ведь после всего, девушка была излечена, разве не так? Ведь сейчас она ходит нормально?

— Да, было бы правильным сказать, что она теперь может ходить нормально, — ответил доктор Фасс. — Наш физиотерапевт посчитал, что она передвигается удовлетворительно. Наш главный врач был при этом свидетелем. После обеда с ней поработает наш невропатолог. Сейчас ее обследуют доктор Рекенберг и доктор Костер, два консультанта, которых я попросил помочь нам. Что же касается вчерашнего вечера, то я сомневаюсь, будто смогу объяснить случившееся. С одной стороны, она могла пережить определенного рода физический шок, который перебил органическое заболевание детских лет, и в этот последний вечер ее галлюцинации противодействовали этому шоку, породив самовнушение. В этом случае мы можем классифицировать ее как долгосрочную жертву неврастении, и ее излечение нельзя будет рассматривать как чудесное. С другой же стороны…