Философия - Митрошенков О А - Страница 141

1 См.: Свободная мысль. 1998. № 1. С. 126.

2 См.: Там же.

Россия, как и Мексика, Бразилия, Китай, относится к цивилизациям с "низким уровнем доверия" в обществе, в отличие от Японии, Германии, США группы стран с "высоким уровнем доверия". Экономические и социальные успехи последних, считает Фукуяма, были достигнуты в условиях, когда действия государства лишь дополняли и координировали органичное раз

504

витие общества, основывавшегося на принципах доверия ("trust"), а не пытались конституировать его внешним образом. В этих странах ни проявления индивидуализма, вызванное индивидуализацией производства и потребления в условиях информационной революции, ни индикаторы, якобы фиксирующие "общее снижение уровня общения", не могут ничего изменить коренным образом до тех пор, пока общество остается объединенным этическими ценностями и идеей доверия.

Напротив, Россия как общество с низким уровнем доверия отмечена: а) внутренней "десоциализацией" - неуважением к жизни и личности человека; б) недостатком ответственности на всех уровнях; в) разобщенностью нации; г) стремлением быстро обогатиться, не прилагая особых усилий и за счет других людей; д) эгоистичной клановостью, корпоратизмом с криминальным оттенком ("Воруют-с!" - как заметил Н. Карамзин) и т.п.

Все это делает российское общество в определенном смысле несамодостаточным - подтверждением тому являются сначала некритичные заимствования западных идей, культуры, ценностей, понятий, символов, названий, товаров, денежных займов и т.п., а потом - безосновательное самоутверждение и обособление от ведущих мировых тенденций - и требует более жесткой и разносторонней позиции государства, регламентации, без которой невозможно обеспечить должную хозяйственную эффективность, но которая сама по себе приводит к многочисленным социальным издержкам. Дело в том, что недостаток доверия в обществе может смягчаться государственным вмешательством лишь отчасти: эффективность функционирования политических институтов и социальных субъектов в условиях демократии зависит от уровня доверия не меньше, чем хозяйственная деятельность предприятий; снижение же уровня доверия в обществе требует для регулирования отношений в нем более жесткой регламентации со стороны государства. Подобные меры, однако, должны быть не правилом, а исключением, при этом само государство должно обладать способностью вызывать к себе доверие [1], а не ликвидировать остатки последнего.

1 См.: Свободная мысль. 1998. № 1. С. 126.

В этом контексте экономический и социальный прогресс предстает как своего рода вознаграждение обществу за его внутреннюю гармонию, в основе которой лежит доверие и согласие и отсутствие которой препятствует социальному процветанию. Однако формирование самого доверия носит эволюцион

505

ный характер, перепрыгивание через необходимые ступени здесь невозможно. Сам рынок становится школой общения, создавая условия для сотрудничества и стимулируя людей к взаимодействию ради взаимной выгоды. При этом социальная коммуникация не возникает спонтанно там, где функции государства перестают играть главенствующую роль. Способность к социальному взаимодействию зиждется на ранее сформированных привычках, традициях, нормах, которые, в свою очередь, способствуют или препятствуют построению рыночной инфраструктуры. Ситуация раскола в России, несомненно, не способствует повышению культуры доверия в обществе. Поэтому тем более необходимо осознание того, что устойчивость социума, его политическое и экономическое развитие, степень гуманности отношений зависят в конечном счете не только от принятия и соблюдения законов, но и от внутренней толерантности людей, образующих общество.

Сложность стоящих перед Россией задач определяется, среди прочего, и тем, что ни принятие новых законов, ни построение рыночной инфраструктуры, ни становление частного бизнеса не создадут современное и развитое общество с сильной социальной защищенностью людей без изменения идейных и социальных ориентиров, без становления новой системы ценностей, для чего необходима последовательная работа многих поколений. Однако эта работа должна быть начата уже сегодня.

6. От формирования и развития рыночной системы - к осознанию ее пределов

Эта мегатенденция взаимозависима с предыдущими, однако осознание ее затруднено прежде всего тем обстоятельством, что становление рыночной системы в России находится в самом начале и мысль о ее пределах выглядит не слишком своевременной. Но есть две другие причины, облегчающие такое понимание - мировой контекст и происходящие в нем процессы, с одной стороны, и особенности российского национального менталитета с его обостренной интенцией к духовности - с другой.

В интеллектуальных кругах и общественном сознании развитых стран Запада все большее распространение и понимание получает находящаяся в явном диссонансе с рыночными концепциями идея о том, что становление нового качества общества как социального целого зависит от преодоления со

506

стояния, в котором человек не воспринимает себя активным носителем своих собственных власти и богатства, а чувствует себя усовершенствованной "вещью", зависимой от внешней силы, которая определяет смысл его жизни (Э. Фромм), т.е. того "отчуждения" (К. Маркс), которое порождено индустриальной рыночной системой. Теоретики постиндустриализма Д. Белл и А. Тоффлер еще в 1970-е гг. констатировали, что "сегодня общества ищут лидерства" не через наращивание массового производства благ, а через максимальное развитие и использование человеческого потенциала, стремятся заместить "экономизированные" ценности и приоритеты "социализированными ".

В наши дни на Западе этот процесс отмечается как на уровне общества в целом, так и на уровне отдельных корпораций, где происходит замена материальных нужд потребностями человека в качестве основного ориентира развития и показателя продуктивности. В результате общество, в котором значительная часть человеческой активности представляется не взаимодействием человека с преобразованной им природой, как это было в обществах индустриального типа, а "игрой между людьми" (Белл), становится способным к более быстрому и сбалансированному развитию [1].

1 См.: Иноземцев В.Л. Теория постиндустриального общества как методологическая парадигма российского обществоведения // Вопросы философии. 1997. № 10. С. 33.

Этапами этого процесса являются разрушение стен между образованием, трудом и досугом; формирование так называемой адаптивной корпорации (термин Тоффлера), отказывающейся от приоритета максимизации прибыли и стимулирующей формирование менее поляризованных социальных структур; повышение роли научно-исследовательских центров и университетов, вокруг^ которых группируется все возрастающее количество людей и где создается все большая доля национального продукта, а также иных неприбыльных организаций, участие в которых носит добровольный характер и которые становятся важными центрами принятия решений и воздействия на остальные социальные институты. Все это отражает тенденцию, вектор движения от экономики, основанной на стихии рынка, к хозяйству, которое носит не плановый, но согласованный характер и в котором мощная социальная политика и поддержка представляются не только органичными, но прежде всего неизбежными. Весьма симптоматичны в связи с этим мысли о пределах рыночных от

507

ношений, высказываемые сегодня людьми, в компетенции которых трудно усомниться - крупнейшим футурологом Тоффлером, патриархом современного менеджмента П. Дракером, живым воплощением информационной революции миллиардером Б. Гейтсом [1].

Поскольку основной чертой современной экономики сегодня является быстрое замещение труда знаниями, в том числе, несмотря на трудности, и в России (разумеется, пока в меньших масштабах), развитие человека становится главным условием любого хозяйственного прогресса. Это дает многим исследователям основания говорить о предстоящей замене трудовой деятельности новым типом активности, отличающимся выраженными элементами творчества, причем в перспективе в массовом масштабе, когда "если не все, то по крайней мере большинство людей станут более креативными в своих действиях, чем они являются сегодня " [2].