Войны мафии - Уоллер Лесли - Страница 65

— Знак «приземление запрещено».

— Это ни о чем не говорит.

— Нет ни единой ровной полоски, чтобы приземлиться, — объяснил пилот. — И пристани тоже нет.

— И никогда не было?..

Гарнет, нагнувшись вперед, погрузилась в свои мысли. Самолет немного покружил над причудливым, похожим на большую голову с маленьким хвостиком, кусочком суши. Искоса она поглядывала на пилота, надеясь прочитать что-то на его лице, но оно было начисто лишено выражения, словно истощенное недавним разговором.

Маленький самолет сделал последний круг, набирая высоту, и снова повернул к заходящему солнцу. Закат окатил их россыпью золотых искр. Через двадцать минут они сели на воду около Ориент-Пойнт.

— В воскресенье? — спросил пилот. — В то же время?

— Да, пожалуйста, — ответил Чарли.

— Полет был чудесный, спасибо, — добавила Гарнет.

— Конечно.

Чарли снова подхватил ее на руки и пронес над мелководьем, над грязной, взбитой в хлопья пеной, а потом по лестнице наверх — до огромной, похожей на палубу, видавшей виды террасы. Он поставил Гарнет на ноги и достал связку ключей, которые Стефи послала ему почтой.

На столике в холле стояла бутылка «Стрега» и тарелка с кантуччи. Рядом с разбросанными веточками черники лежала записка: «Benvenuto a la mia casa! Я дала отпуск Эрминии и ее мужу, так что можете чувствовать себя молодоженами. Beve! Mangia! Auguri! Стефи».

Гарнет взяла в руки записку и долго смотрела на нее.

— Это означает очень многое, — произнесла она после паузы.

— Что именно? Записка?

— Все вместе, начиная с приглашения отдохнуть в ее доме. Тут зашифрованы два сообщения: во-первых, что ты навсегда ушел из ее жизни как любовник, во-вторых, признание за мной прав почетной сицилийки.

Чарли рассмеялся было, но осекся, когда увидел серьезное выражение ее лица.

— В жизни бы не догадался.

Гарнет оглядела гостиную и произнесла легким тоном:

— Это тайнопись, понятная только женщинам. Очень начитанным женщинам.

— О да, ты начитанная. Сотни книг за год! И к тому же, занимаешься садом.

Гарнет медленно прохаживалась по гостиной — эту комнату скорее следовало бы называть библиотекой. Темные дубовые книжные полки занимали три стены, от пола до потолка, четвертая стена состояла из маленьких стеклянных ячеек, по размеру гармонировавших с книжными корешками.

— Какая красота! Вид потрясающий, как из самолета.

— Тебе нужно посмотреть на залив из окна спаль... — Чарли осекся и покраснел.

Гарнет расхохоталась:

— Какая прелесть! Чарли, ты вовсе не тот очерствевший бизнесмен, за которого себя выдаешь!

Она достала с полки большую иллюстрированную книгу — того сорта, что предназначены подчеркивать интеллектуальность хозяев дома.

— Это фотографии Джерри, — сказала Гарнет, медленно опускаясь в кресло с подлокотниками и закругленной спинкой. — Смотри. — Она протянула Чарли открытую книгу.

Черно-белые мельницы на фоне деревенской дороги. На переднем плане — девушка со смоляным ежиком густых волос над треугольным личиком, юная Гарнет.

— Мы сняли это поблизости — под Уотермилом, на южном побережье, — сказала Гарнет.

Чарли начал перелистывать страницы.

— Ты на половине фотографий.

— Джерри страшно мной гордился. В то время, снимай он разбитый в катастрофе автомобиль или мусорный ящик, мне непременно пришлось бы залезть внутрь. Наверное, людей уже тошнило от моей физиономии.

— Не думаю. Интересно, знает ли Стефи, что на всех этих фотографиях...

— Стефи знает все на свете, — категорически заявила Гарнет.

— Она говорила с тобой?..

— Нет. Ни разу. — Она замолчала. — Чарли, обет воздержания мы уже нарушили. Может, выясним, как отразится глоток «Стрега» на моем деликатном положении?

— Ты не...

— Не что?

— Не беременна?

— К сожалению, нет. Ты огорчен?

Чарли вернул ей книгу.

— Забавно было бы, если б ты подарила мне третью дочку, младше малыша Банни.

Он вышел в холл и сразу же вернулся с подносом, на котором стояли бутылка с ликером и тарелка с кантуччи. Гарнет молча наблюдала за ним, словно черпая информацию в том, как он разливал вино.

— Ты уверен, что у тебя получаются только девочки? — спросила она после паузы.

— Не на все сто процентов, но в пользу этого предположения говорит статистика.

— Примерно так рассуждает Уинфилд.

— Неужели вы сплетничали обо мне?

— Она спросила, не собираемся ли мы завести ребенка. Эта девочка умеет смотреть вперед. Ты еще не развелся, а она уже пытается утвердить свой статус любимицы.

— Похоже, она тебя завоевала полностью, — произнес Чарли, потягивая ей маленький бокал с ликером. — Тут Уинфилд в своей стихии. Она с раннего детства обожает серьезные разговоры.

— Возможно. — Они одновременно взяли бокалы и начали протягивать густой, с острым ароматом ликер. — Я действительно могу иметь ребенка. Это будет просто еще одно отступление от советов врачей.

На этот раз Чарли не выдержал и громко рассмеялся.

— Этот полет сотворил чудо, — сказал он. — Ты сейчас — другой человек. Нужно почаще катать тебя в самолете.

Гарнет кивнула. Она медленно отщипнула кусочек кантуччи и положила в рот, явно не чувствуя вкуса. У нее был странный, отрешенный вид, словно она смотрела на что-то вдалеке, за Лонг-Айлендом.

— Я представила себе, — задумчиво произнесла она после паузы, — жизнь здесь, в сердце природы... — И снова замолчала. — Я сейчас пытаюсь ее понять.

— Стефи? — Чарли опустился в кресло напротив нее. — Тебе кажется, она так же помешана на «зеленых», как и ты?

— Эту книгу она купила много лет назад. Задолго до того, как мы с тобой встретились.

Чарли не стал говорить, что книга могла быть куплена совсем недавно, именно ради фотографий Гарнет, из ревнивого любопытства. Он взял большую фотографию, оправленную в серебряную рамку, с одной и полок, и протянул ее Гарнет.

Этот снимок был сделан недавно, по случаю совершеннолетия близнецов. Фотограф расставил Стефи и мальчиков так, что она казалась одного роста и возраста со своими сыновьями. Ни украшений, ни грима — и от этого ее красота выигрывала еще больше.

Гарнет, с расширенными от удивления глазами, взяла фотографию.

— Не подозревала, что она такая красавица! Знаешь, вдова фотографа может увидеть многое на случайном снимке... Ты уверен, что между вами больше ничего нет?

Чарли улыбнулся, опускаясь в кресло.

— С тех пор как мы с тобой встретились, — нет.

— Храни меня Господь от сицилийских льстецов.

— То же самое говорит Стеф.

— И мальчики выросли здесь, в таком уединенном месте? Им не было одиноко?

— У Стеф есть еще квартира в Манхэттене. Пока мальчишки учились в школе, она жила в городе. А сюда Стеф вернулась, когда близнецы поступили в колледж. Она...

Чарли умолк, наблюдая за Гарнет, пристально изучавшей фотографию. У нее был сосредоточенный вид, будто она надеялась извлечь ответ на интересующий ее вопрос из-под слоя серебристой эмульсии на фотобумаге. Ее внимание было сосредоточено на близнецах, стоявших рядом с матерью. Через минуту Гарнет подняла глаза.

— Чарли...

— Нет, их отец не я.

Она удивленно рассмеялась.

— Как ты дога...

— Меня давно это беспокоило. Последний раз, когда мы виделись со Стефи, я вытянул у нее, что отец мальчишек погиб во Вьетнаме. Это был ирландский парнишка, выросший по соседству. — Он помолчал. — Стефи любит одиночество. Ей нравится здесь жить. Спокойное, относительно чистое, безлюдное место. Это ее протест против насквозь прогнившего мира.

— Опасное заблуждение.

— Почему?

— Чарли... — Гарнет выбралась из своего кресла и села к нему на колени, по-прежнему держа в руках фотографию.

— Временами мне кажется, что тут нечем гордиться — я насчет принадлежности к человеческой расе. Нельзя поддаваться, конечно, но временами от людей нестерпимо смердит. Твой дядя... Знаешь, из всех пород только человеческая склонна к самоуничтожению.