Войны мафии - Уоллер Лесли - Страница 62

Вручались три награды. Первая — посмертная, медаль для вдовы лейтенанта полиции, убитого в перестрелке неделю назад. По слухам, его прикончил сослуживец, неудовлетворенный разделом отступных, полученных от мелких толкачей. Вторая и третья награды — почетные знамена — были присуждены «Си-би-эс ньюс», за документальный фильм, в котором кокаиновая цепочка была прослежена до трех важных правительственных чиновников латиноамериканской страны, режим которой активно поддерживал президента США, и Пэм Скарлетти, художественному директору «Риччидискс, Инк» за буклет «Детоксикация возвращает тебе жизнь».

Итало наблюдал за тем, как Винс пожирает глазами Пэм. Она выглядела неотразимо в черной юбке, очень короткой, открывающей стройные колени, в белой блузке с пышными рукавами и матросским воротничком, концы которого были связаны как раз посередине между ее большими, красивыми грудями. В этот день она накрасилась более броско, чем обычно. Собственно и без косметики, и даже без того внутреннего возбуждения, которым светилось ее лицо, Пэм была очень недурна. Ну, а что думал по этому поводу Винс, мог прочитать на его лице и менее проницательный наблюдатель, чем Итало.

Взгляд Винса переместился на Ленору. Пэм, конечно, была не так хороша, как его жена, но сейчас, с огромным выпирающим животом, Ленора выглядела карикатурно. Темно-серый готический шпиль собора, казалось, дымился под ясно-голубым апрельским небом. Солнце то и дело выглядывало, ласково согревая будущую мать, верную последовательницу Папы Римского по отношению к противозачаточным средствам.

Поток транспорта с Пятой авеню перетекал на Пятьдесят третью улицу, яростными гудками выражая свое неудовольствие. Наконец хор сирен возвестил о приближении президента США.

Из первого и второго «кадиллаков» высыпала горстка агентов безопасности, из третьего чинно вышел президент. Было заметно, что он ожидает продуманных и организованных приветствий, но его встретила обычная полуденная толпа зевак — толпа Пятой авеню, туристы, служащие на обеденном перерыве, домохозяйки, выскочившие за покупками.

Итало с иронической зоркостью отметил тень разочарования на худом, продолговатом лице президента. Агенты пробивали проход вдоль ступенек собора к аналою, украшенному голубыми и желтыми — цвета политической партии президента — звездами и полосками.

На углу Пятьдесят третьей улицы военно-морской оркестр грянул «Привет шефу!» — не очень популярную для Нью-Йорка мелодию. Мэр сновал за аналоем, похожий на большую куклу Панчинелло. Оркестр заиграл «Нью-Йорк. Нью-Йорк». Замелькали репортерские вспышки. Мэр начал бормотать свои затасканные, набившие оскомину клише, и, выныривая то тут, то там в толпе, зажужжали видеокамеры.

— ...полчища свирепых крыс, несущих разруху, болезни, революции... — разорялся мэр.

Слушатели на секунду сконфузились, и впрямь напоминая собой полчища крыс, просачивающихся по артериям города, вместе с тараканами делящих славу непоколебимой стойкостью. Мэр наконец подобрался к концу периода, и смысл использованной метафоры прояснился:

— И пока мы не переломим хребет последней крысе — наши дети в опасности!

Одарившие его своим доверием на выборах жители Нью-Йорка тут же переключили свое внимание на другой предмет, как будто это был не глава городской администрации, а оказавшийся на скамейке запасных игрок младшей лиги.

— ...ни шагу назад! Я сломаю им хребет! Скажите им, что их дни сочтены! Что я не отдохну, пока не сверну им шеи! Не выдавлю, как из тюбика, все содержащееся в них зло! — Вялые аплодисменты. — Сегодня мы здесь, во-первых, чтобы почтить память героического полицейского из Нью-Йорка, во-вторых, чтобы наградить наших бесстрашных нью-йоркских журналистов и талантливых нью-йоркских художников-дизайнеров. Перед вручением высоких наград позвольте мне... с чувством национальной гордости... лично представить вам сейчас... президента... Соединенных Штатов Америки!

Чтобы прикрыть скудость аплодисментов, военно-морской оркестр повторил «Привет шефу!». Итало, прищурившись, смотрел на высокого, худощавого президента, просиявшего улыбкой, посылающего в толпу воздушные поцелуи, словно разглядел там кого-то из знакомых. Потом Чио Итало переключил внимание на Винса, выписывающего круги вокруг Пэм. Винс лопался от самодовольства — ну и дельце им с Пэм удалось провернуть на пару! Винс, досье на которого в ФБР состоит из 12 287 страниц машинописного текста, по уши завязший в игорном бизнесе, наркотиках и проститутках, при помощи планомерно деморализуемого отставного гинеколога открыл для семьи ослепительную страницу будущего: новый шквал наркомании, охватывающий целое поколение, под видом борьбы с наркоманией старого...

Итало ядовито ухмыльнулся. Открывающийся горизонт необозрим. Служащие, рабочие, фермеры, специалисты, учителя, богатые и бедные, взрослые и подростки — на МегаМАО клюнет любой! Попробует разок — и побежит в один из медицинских центров Риччи, сеть которых раскинется по всех Америке, от побережья до побережья.

— ...необозримый горизонт, — говорил президент Соединенных Штатов Америки, — за которым лежит лучшая, более увлекательная жизнь для каждого американца. Позвольте мне...

Где еще увидишь такое, если не в Америке, подумал Итало. И тут же засек острозубую, полную похоти улыбку Винса, адресованную Пэм. Счастливая и уверенная, очень хорошенькая в своей морской форме, она подмигнула в ответ. Не заметила ли это Ленора? А кого это волнует?

Где, если не в Америке!..

Глава 43

Деревенская площадь, раскаленная солнцем, лежала, лишенная всякого движения, голосов, шума.

Керри часто спрашивал себя, как бы он справился с постоянным стрессом, который приходится выносить Кевину. Он не считал брата, как все в семье, типичным Риччи-головорезом. Сейчас, сидя за столом в тени навеса на веранде бара, потягивая из бутылки — стаканы им даже не предложили — тошнотворно теплую содовую с лимоном, Керри сохранял такое же хладнокровие, как и его брат. Они деловито и сосредоточенно наблюдали за площадью Корлеоне. Неприятности могли обрушиться с любой стороны.

Прекрасно это понимая, доставивший их пилот вертолета быстренько смотался отсюда. Ему пообещали кучу денег за обратную дорогу, но, похоже, он не особенно высоко оценил надежность предстоящего заработка. Кевин шевельнулся и посмотрел на часы — так лениво, словно лимонад потек по его венам.

— Половина первого.

— У красавчика Лукки уйма времени уходит на шнуровку корсета. Странно, что еще не появился тип по имени Молло. После звонка леди из бара это было бы простым жестом гостеприимства. Ты прихватил с собой бумаги?

Керри откинул полу пиджака и показал содержимое внутреннего кармана.

— Лукке они могут показаться недостаточно внушительными: ни герба, ни печати.

— Вот дерьмо. Значит, лучше вблизи их не показывать. — Кевин понизил голос. — Ты помнишь про ту игрушку, что я тебе сунул? Полная обойма, двенадцать в магазине.

— Ты хочешь сказать, что у тебя больше ничего не осталось?

— Твоя малютка для старых леди, «беретта-25». Хороша только при стрельбе в упор.

— Другими словами, — Керри невыразимо гордился своим хладнокровием, — или я накрываю их на расстоянии, или, пригласив за стол, уступаю честь своему близорукому братцу.

Тяжелая полуденная жара нависла над сонной площадью. Вдалеке на узкой улочке, между выбеленными мелом стенами домов, показались три фигурки. Неизвестный близнецам мужчина, шел рядом со Стефи, крепко держа ее за руку. Другой мужчина, немного отставая от них, что-то озабоченно говорил на ходу.

— Есть еще боковой проулок за церковью, — безразличным тоном произнес Кевин. — Насколько я могу судить, там еще два клоуна. Предполагается, что мы их не видим.

— У ма вид нормальный.

На площади почти не было растительности. Наверное, все в Корлеоне покрывается зеленью во время зимних дождей. Но сейчас до зимы было еще далеко, и на ветках деревьев вместо листьев висели комья пыли. В воздухе чувствовался запах горелого.