Войны мафии - Уоллер Лесли - Страница 102

— Ходить ты можешь?

— Относительно.

Гарнет на минуту задумалась.

— По пути к тебе я видела в коридоре три-четыре кресла на колесиках.

Чарли нахмурился, размышляя.

— Не пойдет.

— Придется, попробовать.

— Не пойдет. Каждый нипоти — раб Итало и мой по совместительству, они обязаны выполнять все мои желания... То есть так я думал, пока ты не наставила меня на ум. Они здесь, чтобы препятствовать моему единственному желанию — сбежать. — Он рассмеялся, на этот раз обошлось без кашля. — Я совсем обалдел от этих пилюль.

— Давай, Чарли, шевелись, мы сможем это сделать.

— Нет. Подожди. — Он осторожно спустил ноги с кровати. — Дай руку, пожалуйста.

С помощью Гарнет Чарли сделал несколько неуверенных пробных шагов.

— Снаружи холодно?

— Холодно и ветрено. — Она сняла с вешалки свитер-безрукавку и помогла Чарли натянуть его.

— О'кей. — Он накинул сверху халат и уверенно подпоясался. — Дашь мне две минуты на то, чтобы проползти холл до лестницы.

— Так много?

— Ты давно не видела меня в действии. Эти калабрийцы сделали что-то с моей поясницей. — Он взял ее руку и крепко сжал. — Дай мне две минуты. Потом... Видела панель с кнопками около двери в палату? Нажмешь на красную. Поняла?

— Что будет? Пожарная сирена?

Он кивнул, шаркающими шагами продвигаясь к выходу из палаты.

— Спустишься вниз черным ходом. Охранники и сестры сбегутся к главному входу — я встречу их с воплями «Пожар!» и через кусты перед входом проберусь на стоянку.

— Grazie molto[87], Эль Профессоре. О, конечно, охранник на стоянке не заслуживает вашего внимания...

— Гарнет, если бы я стал обдумывать всерьез эту комбинацию, то остался бы в постели до сих пор.

Он вышел из палаты. Гарнет подошла к панели и задумчиво посмотрела на стальной огнетушитель размером с французский батон, висевший с краю. Отсчитав две минуты, она быстро сняла его с кронштейна, сунула под плащ и выглянула в коридор. Убедившись, что никто не идет, она нажала на красную кнопку и поспешила к лестнице черного хода.

В госпиталях, больницах, клиниках избегают резких звуков, которые могли бы всполошить пациентов. Вместо сирены, которую ожидала услышать Гарнет, зажужжал приглушенный зуммер, словно с клиникой пытался связаться корабль инопланетян.

Гарнет была уже на первом этаже. В дальнем конце коридора сестры мчались к лестнице парадного входа, за ними следовали два молодых человека в строгих костюмах, замыкал процессию дородный санитар в белом халате. Гарнет увидела на лестнице Чарли, возбужденно размахивавшего руками.

Она побежала к выходу. Герой-любовник у выхода стоял, расплющив нос об стекло двери, всматриваясь в суматоху внутри клиники. Увидев приближающуюся Гарнет, он распахнул перед ней дверь.

— Что там стряслось?

— Они вам что, не сказали? — Она прошла мимо, но вдруг снова крутанувшись на каблучках, словно гормоны не позволяли ей отойти от него, остановилась и произнесла: — Я хотела бы поблагодарить вас за помощь!

— Меня?

— Уверена, что вы не нужны наверху. Они прекрасно справляются с огнем без ва...

— С огнем?! — Он ринулся вперед, еще раз потрясенно повторив: — С огнем?..

— С огнем, — отозвалась Гарнет, со всей силой обрушивая огнетушитель на его затылок, туда, где находились его мозги, если они вообще были представлены у данного индивидуума. Охранник распластался на земле, звучно стукнувшись челюстью.

Гарнет швырнула в него огнетушитель и помчалась к машине. Уинфилд заводила мотор. Она уже помогла отцу устроиться на полу за передним сиденьем.

— Замечательная комбинация, — сказала Гарнет. — Вперед!

Глава 68

К своей коллекции жилищ, посещаемых лишь изредка, Шан Лао добавил дом, купленный на Большой Багаме. За очень большие деньги он присоединил к нему и шесть соседних коттеджей. Потом вокруг всех этих домиков выросла двадцатифутовая изгородь из колючей проволоки — такая же, как на Палаване, но двойная, с электронным сенсорным устройством между рядами. Двадцать четыре часа в сутки это поселение патрулировал отряд охранников — только вместо садистов-дезертиров Иностранного легиона он нанял китайцев, работавших на семью Ли. Гордые оказанным доверием, они не могли удержаться от хвастовства, без конца выставляли напоказ свое оружие.

Для Банни и Николь жизнь была почти пасторалью — за двумя исключениями. Во-первых, принятые Шаном меры предосторожности переносили Николь в атмосферу ее детства, проведенного в лагере для военнопленных. Она опасалась, что постоянное присутствие вооруженных людей окажет вредное влияние на маленького Лео. Кроме того, она знала о менталитете охраны гораздо больше, чем, скажем, Банни, и опасалась, что отчасти от неопытности, отчасти от потребности выразить свою мужественность молодые китайцы могут в любой момент выйти за пределы необходимой обороны и устроить бессмысленное кровопролитие по какому-нибудь ничтожному поводу.

Второе огорчение было для них с Банни общим — миссия, с которой был послан в Нью-Йорк Никки, слишком затянулась. Хотя Никки не говорил матери, что за поручение дал ему отец, но она достаточно хорошо знала своего мужа, и ее предположения были самыми мрачными.

— Он, конечно, считает необходимым проявить либо те качества, которых ты от него требуешь, либо полное отсутствие, чтобы получить разрешение вернуться к журналистике, — сказала она мужу.

Улыбка Шана была беглой. Выражение его глаз за контактными линзами было непроницаемым. Не отвечая, он перевел взгляд на горящие в очаге поленья, — мартовский вечер выдался прохладным.

— Я действительно прервал поток писем-эссе, — признался он. Вот и все. Больше ничего говорить он не стал — ни что Никки похищен, ни что сегодня его освободили, о чем сообщил по телефону Бакстер Чой.

— Его оставили в той же кабинке в туалете, из которой умыкнули неделю назад, — сказал он. — Никки немного растерянный, но все же догадался позвонить. Мне пришлось махнуть рукой на хакера и нестись в Ла-Гардиа. Никки говорит, с ним обращались прилично.

— Отправляй его ко мне.

Перебирая в памяти этот короткий разговор, Шан думал, стоит ли говорить Николь, что ее сын en route[88] домой. Не стоит предвосхищать события, решил он. Он уже был en route неделю назад. Бедный Никки. История с похищением не входила в его планы. Но и поражением ее тоже нельзя было назвать.

Он преследовал несколько целей одновременно. Во-первых — кровавое причастие. Теперь, как сообщил Чой, Никки получил правильное представление об убийстве как орудии успешного устранения затруднений. Вторая цель — подготовка саботажника для внедрения в банк данных «Ричланд». С этим следовало поторопиться, чтобы приступить к действиям в отсутствие Чарли Ричардса, слишком быстро ориентирующегося при неожиданных поворотах в работе с компьютерами.

Ричардс, выздоравливающий в уединенной лесной клинике, был в самом наилучшем для Шана состоянии — неподвижном. Легко было догадаться, кто именно оказал ему эту любезность.

Что же касается риска для Никки — весь проект носил характер делового обмена. Шан улыбнулся.

— Тебя что-то рассмешило? — спросила Николь. Они с Банни вязали подарок для Никки — длинный кардиган из толстой шерсти. Она подняла глаза от рукоделия и смотрела на мужа. Шан кивнул, но промолчал.

— Ты думаешь о Никки? — настаивала она.

Шан взглянул на жену. За последние шесть месяцев, войдя в роль бабушки, она немного пополнела. Теперь она уже не казалась тоненькой, но смотреть на нее было приятно. Он еще раз кивнул, взял газету и этим отрезал путь для дальнейших расспросов.

Бакстер Чой увидел Никки перед книжным магазином в аэропорту. Он изучал строй корешков с надписями «Бестселлер». Сейчас его французскую миловидность полностью подавили азиатские этнические черты. Отрешенный взгляд его глаз напомнил Чою состояние, которое французские наемники в Индокитае называли «кафар»: отстраненность от реальности.