Банкир - Уоллер Лесли - Страница 48

Нижний зал клуба, в котором подавались напитки, почти опустел. У бара сидели четверо завсегдатаев, да еще несколько человек коротали время в полном одиночестве с бокалами в руках за отдельными, далеко стоявшими друг от друга столиками.

Палмер подумал, что остальные посетители либо ушли домой, либо, подобно Бэркхардту, направились на очередные деловые встречи или специфически нью-йоркские сборища, носящие смешанный светско-деловой характер, где дружба настолько тесно переплетается с деньгами, что порождает какую-то новую расу полулюдей-полудолларов.

Палмер сидел мрачный, расстроенный мыслями, которые вот уже полчаса одолевали его после ухода Бэркхардта.

Интервью, или беседа по душам, как там было задумано шефом, закончилась полнейшим провалом. Бедный Бэркхардт. Бедная Эдис. Бедный «Юнайтед бэнк».

Палмер вздохнул, допил свое виски и постарался вспомнить, был ли это его второй, третий или четвертый по счету бокал. Затем он поднялся, оглядел зал и вдруг снова опустился на диван, ужаснувшись перед тем, что ему еще предстояло. Разумеется, он мог выбирать. То, что происходило с ним сейчас, как и все, что происходило на протяжении стольких лет, не было навязано ему чьей-то злой волей. Во всех случаях за ним оставалось право выбора. Взять хотя бы сегодняшний вечер. Он мог отправиться домой к жене и пойти куданибудь с ней: на званый обед, на премьеру или на какое-нибудь еще сборище.

Однако у него был и другой выход — пойти к Бернсу.

— Выбор незавидный, — сказал сам себе Палмер, — трудно даже установить, какое из двух зол можно считать меньшим.

Он велел официанту принести ему бокал виски (третий или четвертый?) и мысленно вернулся к разговору с Бэркхардтом, пытаясь угадать, удалось ли ему успокоить старика, опасавшегося, что его первый вице-президент решил разводиться или уйти от жены. Бэркхардт боялся, как бы семейные неурядицы Палмера не отразились на его работе в банке. Палмер спрашивал себя, стоит ли придавать значение этим неуклюжим заходам шефа и достаточно ли убедительно звучали его собственные ответы, удалось ли ему разуверить старого сыча? Едва ли. Смог ли он хотя бы рассеять его страхи? Возможно. Официант снова подал ему виски, и Палмер принялся медленно пить, возвращаясь мысленно к проблеме выбора, который ему сейчас надо сделать, хотя, собственно, выбирать было не из чего. Глядя в свой бокал, Палмер уговаривал себя, что во всей этой ситуации не было ничего особенного, просто перспектива была малоприятной.

Неразрешенные проблемы были, в общем-то, заурядным явлением. Однако сейчас надо было все же на что-то решиться. Он встал и с бокалом в руке направился к ближайшему телефону.

Заказывая телефонистке номер домашнего телефона, Палмер с изумительной ясностью в мыслях, обычно наступавшей после определенного количества выпитого спиртного, сознавал, чт? он собирается сейчас сделать. Когда Палмер пил, в его сознании в какой-то момент наступало просветление. Это происходило где-то между вторым и четвертым бокалами, и тогда он обретал полную объективность в суждении. В такой момент он чувствовал, как отделяется от своей бренной оболочки, отходит в сторону и зорко следит за происходящим. Ожидая, когда телефонистка соединит его с домом, он решил, что стоит сейчас не только в стороне, но и несколько выше самого себя. В такие изумительные мгновения он был в состоянии разобраться во всех своих противоречивых поступках и самых сложных явлениях. Взять, к примеру, его поведение в настоящий момент. Соединяясь по телефону с домом, он играл роль человека, которому надо принять решение — одно из двух. Он решительный человек. Решение назревает.

Нет. Все это лишь притворство.

Он услышал гудки: в его квартире звонил телефон. Палмер — сторонний наблюдатель — совершенно отчетливо видел подлинную цель этого звонка: Палмеру, держащему трубку в руках, нужен козел отпущения, и он ведет дело к тому, чтобы свалить всю ответственность на жену. Она, конечно, об этом не подозревает. Однако именно ей, ей одной предстоит сделать выбор.

— Хэлло?

— Джерри, позови маму к телефону.

— А это и есть мама. В чем дело, дорогой?

— О, это ты, Эдис. — Палмер на мгновение замолк и провел языком по губам. — Я звоню из клуба.

— Я знаю, ты там с Лэйном.

— Откуда ты?.. Ах да. Ну, ладно.

— Дело затянулось?

— Хуже, — ответил Палмер, уклоняясь от ответа, чтобы не лгать. — Мне еще предстоит позже встреча с Бернсом.

— Когда это позже?

Палмер пожал плечами. — Еще точно не знаю когда, — сказал он, снова избегая прямой лжи, но не намереваясь сказать правду. — У нас что-нибудь намечалось на сегодня?

— Ничего, — ответила Эдис, пожалуй, слишком уж радостным тоном.

— Неужели ничего?

— Я только хотела накормить пораньше детей, чтобы мы с тобой пообедали вдвоем.

Палмер хмуро уставился на стену у него перед глазами: — Никаких званых вечеров, премьер? Никаких приемов? — спросил он.

— Нет.

Односложный ответ Эдис прозвучал резковато. С необычайной ясностью, которой он буквально наслаждался в этот момент, Палмер понял, что оскорбил ее.

— О боже, мне так жаль, — простонал он. — Единственный вечер вдвоем за все это время. И я должен испортить его.

— Мне тоже очень жаль, дорогой, — уже мягче ответила Эдис. — Ну ничего, я думаю, мы сможем выкроить для себя такой вечер в другой раз, — добавила она, переходя на свой обычный деловитый тон, который заставил Палмера усомниться, что его приход домой что-нибудь изменил бы в ее раз навсегда установленном домашнем распорядке.

— Я приму горячую ванну и лягу пораньше спать, — добавила Эдис.

— Да, пожалуй, ты права, — согласился Палмер. — Я не могу точно сказать, в котором часу вернусь домой.

— Постарайся хорошо провести время, дорогой.

— Спасибо. Значит, ложись спать, не дожидаясь меня.

— Хорошо. Спокойной ночи, — сказала Эдис.

Разговор был окончен, Палмер повесил трубку. И, лишь возвращаясь с бокалом в руке к дивану, он вспомнил, как ему хотелось пожелать спокойной ночи детям.

Палмер уселся и аккуратно поставил бокал на самую середину стоявшего перед ним низкого журнального столика. А тот, другой Палмер, стоявший в стороне и наблюдавший за этой сценой, спрашивал: так ли уж хотелось Палмеру, сидящему за столиком, пожелать детям спокойной ночи? Достаточно ли сильно его желание для того, чтобы, например, вернуться сейчас к телефону и снова позвонить? Но в это мгновение способность самопознания померкла. Палмер что-то нечленораздельно пробурчал, а может быть, просто откашлялся, но так громко, что спугнул своего зорко наблюдавшего двойника. Воссоединившись в единое целое, Палмер стал убеждать себя в том, что нет никакого смысла копаться в собственной душе и ворочать камни, которым лучше бы спокойно лежать на месте.