Банкир - Уоллер Лесли - Страница 44

Людское месиво с указующими на что-то руками и шагающими куда-то ногами, похожими на щупальца осьминога, устремлялось вперед, поглощая и переваривая в своем чреве все, что встречалось на пути. Каждый из этой толпы отчаянно старался вобрать в себя как можно больше нью-йоркских диковин, запастись ими впрок, чтобы потом, в долгие зимние вечера, перебирать и оживлять их в своей памяти.

Палмер со вздохом отвернулся и перевел рассеянный взгляд на реку. Пенный след от буксира не таял в ее быстрых зелено-черных потоках, полных сточных вод, пена вздрагивала и качалась на поверхности, точно в кружке темного портера.

Общность интересов, единство, снова подумал он. Просто стадный инстинкт, попытка создать что-то значительное из посредственного материала путем бесконечного приумножения этого второсортного материала.

Все, что нас окружает, становится второсортным, день ото дня все ухудшается, и никто не замечает, с какой быстротой это происходит, размышлял Палмер. Качество продукции падает, лишь бы подешевле, лишь бы побыстрей сбыть с рук. Установлены умышленно заниженные, устарелые нормативы прочности текстильных изделий и качества других товаров, строительных материалов и всего прочего. Но самое удивительное, что никто не жалуется. Более того, никто как будто и не реагирует на это. Достаточно понаблюдать, как люди настраивают свои телевизоры, размышлял он. Никто не дает себе труда разобраться, для чего служат многочисленные ручки телевизора. Поэтому и изображения на экране получаются искаженные, тусклые, не в фокусе, то слишком контрастные, то совершенно темные в зависимости от того, как изначально был настроен телевизор. При помощи этих ручек можно бы что-то сделать, но только начнешь налаживать, как вдруг исчезает даже то плохое изображение, которое до этого было на экране, поэтому лучше вообще ничего не делать. Все равно через год появится новая модель телевизора или какая-нибудь еще более замысловатая антенна. Стоит ли тревожиться?

И стоит ли волноваться из-за того, что электрические бритвы плохо работают и не могут даже подровнять бачки? Стоит ли беспокоиться из-за того, что все уже забыли, какой аромат у свежего апельсинового сока или хорошего, только что сваренного кофе? Разве имеет значение тот факт, что широкоэкранные кинофильмы всегда демонстрируются не в фокусе, несмотря на их невероятную ширину? Или то, что конструкции сидений в автомобилях новой модели буквально калечат своих пассажиров, а «дворники» на ветровых стеклах только размазывают грязь? Зачем придавать значение тому, что длительно хранящиеся в холодильниках готовые обеды всегда имеют привкус металла или картона, или тому, что табак оказался возбудителем рака легких… Палмер вынул из кармана пачку сигарет, закурил, глубоко затянулся и с удовольствием выдохнул дым в окружающий его прозрачный воздух. Легкий ветерок тут же развеял дымное облачко.

Настроения надо прибрать к рукам, решил Палмер. Нельзя им поддаваться. Он встал, потушил носком ботинка сигарету и пошел вдоль Первой авеню по направлению к деловым кварталам города. До встречи с Бэркхардтом оставалось еще почти два часа: времени больше чем достаточно для того, чтобы погулять по городу и повидать все, что захочется. Однако вместо этого Палмер подошел к зданию ООН и позвонил из автомата в банк.

— Мистер Палмер, мы давно разыскиваем вас, — отозвалась белокурая секретарша тоном, в котором оттенок почтительности переплетался с нотками раздражения.

Слушая ее, Палмер тут же решил, что ему надо как можно скорее нанять себе личного секретаря — какую-нибудь замужнюю женщину лет пятидесяти, которой можно поручить любое дело и которая будет защищать его интересы так, как ей подскажет опыт многолетней работы.

— Я ездил проверять работу наших отделений, — ответил Палмер и тут же удивился, зачем ему понадобилось утруждать себя этой ложью.

— О, простите, — сказала девушка. И по тону ее ответа Палмер понял, что ее обрадовала такая уважительная причина его отсутствия. Все как бы становилось на свое место. Порядок в системе их местного мироздания восстановлен. — Мистер Бернс звонил вам пять раз, — продолжала девушка, делая особое ударение на цифре пять.

— Он сам звонил?

— Да, он сам лично звонил все эти пять раз, — ответила девушка.

— Если он еще раз позвонит, объясните, что сейчас я занят и что по пути свяжусь с ним по телефону, а к пяти часам или лучше в пять пятнадцать он может застать меня в клубе «Юнион лиг».

— Где вы будете с мистером Бэркхардтом, — добавила она. — Вам понадобится ваша машина?

— Нет. Какие еще вопросы?

— Получена вторая и третья дневная почта.

— Что-нибудь существенное?

— Я не вскрывала почту, мистер Палмер.

— Ну хорошо, что еще?

— Звонил некий мистер Лумис.

— Джозеф Лумис?

— Его секретарь. Он сказал, что позвонит позже.

— Дайте ему также координаты клуба. Это все?

— Получен еще меморандум от мистера Мергендала.

Палмер закрыл глаза и вздохнул, с трудом сдерживаясь, чтобы не выдать своего раздражения. У него не было никаких оснований сердиться на эту девушку. Свои обязанности она выполняла вполне добросовестно. — Благодарю вас, — сказал он. — Я больше уже звонить не стану. Если будет что-нибудь срочное, вы сможете найти меня в клубе «Юнион лиг».

Палмер повесил трубку, опустил в автомат еще монету и набрал свой домашний номер. После того как раздалось не менее шести звонков, в аппарате послышался женский голос.

— Эдис? — спросил Палмер.

— Привет, папка.

— Джерри, где мама?

— В тараканьем замке, правит рабами и роубтами.

— Где? Что она делает?

— В нашем новом доме показывает рабочим, что им надо делать.

— А-а. — Палмер повторил про себя диалог с дочерью. — Джерри, надо произносить не «роубты», а «роботы», так чтобы рифмовалось со словом «хоботы». Чему тебя только учат в Бентли?

— Ничему интересному, одна скучища!

— Тогда лучше учиться в простой общедоступной школе, да и обойдется это значительно дешевле. Не перевести ли тебя туда?

— Правда? Ты это серьезно? — воскликнула Джерри.-Вот здорово! Ходить в школу вместе с ошалелыми морфинистами и драчунами, и у каждого финка в кармане! Грандиозно! Когда я начну там учиться?