Банкир - Уоллер Лесли - Страница 184

— Тарелки, пожалуйста, — сказал он, беря ложку.

Пока дети передавали отцу свои тарелки, вошла Эдис с деревянным блюдом поджаренного бекона, села на свое место и взяла чашку кофе.

— Спасибо, Джерри, — сказала она.

Палмер автоматически делил омлет. Годы такого рода практики научили его давать каждому ребенку необходимую порцию — большие куски Вуди, очень маленькие Тому, — не думая об этом.

— Эдис?

Она покачала головой:

— Только кофе.

Палмер помедлил секунду. Он не хотел есть ничего, так сказать, существенного, но после безупречной ночи он обычно завтракал плотно. Ему следует поступить так же и теперь. Он положил себе бекона и, ожидая, чтобы то и другое несколько остыло, попытался допить кофе. Боль распространилась теперь на весь лоб и переходила понемногу в правую половину головы. Секунду он разглядывал еду у себя на тарелке. Потом поднял глаза как раз в тот момент, когда Вуди, покончив с омлетом, молча протягивал тарелку за второй порцией.

— Эдис, — сказал Палмер, опять-таки стараясь, чтобы его голос не звучал раздраженно, — ктонибудь из этих детей помнит такие слова, как «пожалуйста» и «спасибо»?

— Пожалуйста, папа, могу ли я получить еще немного омлета? — монотонно отбарабанил Вуди.

— Спасибо за омлет, папочка, — пропел Том.

Джерри задумчиво жевала. Тщательно перемолов таким образом пищу, она проглотила все, что было у нее во рту, благовоспитанно запила глоточком сока и прикоснулась к губам салфеткой.

— Я хочу выразить мою глубокую благодарность, — начала она, — моим обоим любимым родителям, и особенно одному из них, который так искусно положил мне…

— Я снимаю вопрос, — перебил ее Палмер. Он доверху наполнил омлетом тарелку Вуди и передал ее сыну. Потом ребром вилки разломил омлет на своей тарелке и сумел поднести ко рту один из кусков.

— Я видела «Таймс» на моей постели, — сказала в этот момент Эдис. — Ты взял «Триб»?

Омлет упал с вилки Палмера. Он кротко взглянул на жену. — Мальчик принес только «Таймс».

— Совершенно невозможно полагаться на обслуживание в Нью-Йорке, — сказала Эдис. — Ешь, Том.

Том продолжал задумчиво изучать свое отражение в серебряном кофейнике. Он презрительно приподнял угол верхней губы. Потом сощурился и ловко скосил глаза.

— Том, — сказал Палмер категорически, почти грубо, голосом, который, как ему было известно из опыта, давал очень отчетливый резонанс. — Ешь.

Младший сын начал есть, Палмер также.

Первая порция омлета была на вкус как будто ничего. Он любил нежный, некрутой омлет. Но в это утро его рыхлая влажность внезапно вызвала у Палмера тошноту. Он повернулся к Джерри:

— Как дела в школе?

— Обычная ерунда.

Палмер положил вилку, готовясь углубить отвлекающий маневр, который он только что изобрел. Дети должны быть и бывали поддержкой у старости, подумал он.

— Какого именно классика всемирной известности ты цитировала? — спросил он тоном, напомнившим ему самому некоего г-на экзаменатора.

— «Мадам Бовари», — сказала Джерри. — Нас заставляют читать ее по-французски.

— Это и по-английски муть порядочная, — внезапно вмешался Вуди. Его уже довольно низкий голос прозвучал на фоне звонких реплик Джерри и Тома, как голос Большого Дэна, окруженного представителями племени чихуа-хуа.

— Насколько я припоминаю, — сказал Палмер, делая вид, что снова принялся за свой омлет, — «Мадам Бовари» — захватывающая книга, краеугольный камень в развитии литературы.

— Именно камень, — заметила Джерри.

— Каменная бомба, — внес свой вклад Вуди.

— Подожди-ка, я имею в виду, — продолжала Джерри, не собираясь уступать брату главенствующую роль в дискуссии, — все эти переживания. Я хочу сказать, что ведь она замужем за старым хрычом. Другое дело, если она была когда-то влюблена в него или что-нибудь в этом роде. Тогда действительно кэль орёр, какой ужас! Но если этого нет, почему надо так себя вести? То есть я хочу сказать, у нее с Леоном получилось хорошо. Он, конечно, моложе, чем она, но ненамного. И у Родольфа как раз подходящий возраст. В общем, по-моему, она сама во всем виновата. Вся эта история с долгами. Такого в жизни просто не бывает. Если она не выносила Шарля, она могла просто бросить его. То есть я хочу сказать, если у нее такое неудачное замужество, почему?..

— Видишь ли, у нее было одно небольшое затруднение, — сказал Палмер, сам удивляясь серьезности своего тона и словно поймав себя на попытке посредством грузовика раздавить муху, — религия запрещала мадам Бовари развод.

— Могла бы найти выход, — возразила Джерри. — Она могла бы просто уйти. Все так делают.

— А на что она стала бы жить? — спросил Палмер. — В те времена не было никаких алиментов. И эти люди…

— Пускай бы она стала работать, — прервала Джерри.

— Ну и что она стала бы делать? Что она умела делать?

— Вышивать.

— Что?

— Вышивать тамбуром. Плести кружево.

Палмер взглянул на Эдис.

— Джерри, — раздельно произнес он, — объясняют ли тебе что-нибудь учителя перед тем, как рекомендовать чтение таких романов? Или это просто упражнение в чтении по-французски?

— Родольф был бы счастлив щедро обеспечить ее, — продолжала Джерри. — Или, может быть, ей было бы лучше перебраться в Руан и найти там работу, чтобы быть поближе к Леону. Все что угодно, но только не жить с Шарлем. То есть, я хочу сказать, зачем кому бы то ни было доходить до такого отчаяния в семейной жизни, что единственный выход — яд? По-моему, в этом нет никакого смысла.

— Вот теперь ты сказала что-то дельное, — пробормотал Вуди.

— Или она могла бы отравить Шарля, — вставил Том.

Палмер положил вилку, резко стукнув ею о стол. Однако каким бы внушительным ни был этот отвлекающий маневр, он не удался.

— Жаль бедного Флобера, — сказал Палмер, — перепутавшего всё без той любезной помощи, которую вы могли бы ему оказать.

— Фло… чего? — спросил Том.

Эта реплика вызвала у его брата и сестры своего рода дуэт хихиканья, в котором, как флейта и фагот, переплелись высокий чистый смех Джерри и юный глуховатый гогот Вуди. Палмер потер висок.

— Извините меня, — сказал он, вставая. — Я через секунду вернусь.