Банкир - Уоллер Лесли - Страница 172

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, — произнес он невыразительным сдержанным тоном. — Тебе следовало бы проинформировать меня перед моим выступлением, но я понимаю, что не было времени.

— Вуди, ты все еще не понял главного. Способность кланяться — это ходовой товар всякого оратора. Ты высокомерен с людьми своего круга, потому что это способ побить их высокомерие. Но как много людей твоего круга ты можешь найти в средней нью-йоркской аудитории? Вообще в политике? Так что послушай меня: не рискуй, научись кланяться и кланяйся.

— Мак, — мягко спросил Палмер спустя некоторое время, — каких людей ты относишь к моему кругу?

— О боже, уже поздно, и мы почти дома.

— Как-то ты их назвал? Чисто арийская протестантская порода?

— С деньгами, — угрюмо добавил Бернс, — наследственными деньгами.

Палмер минуту молчал.

— Знаешь, — продолжал он, — это довольно-таки смешно. Меня поставили связным между Бэркхардтом и тобой, потому что он тебя недолюбливает. Теперь я обнаруживаю, что ты недолюбливаешь меня.

— Вуди! Деточка! Ты-то уж понимаешь.

— Понимаю?

— Конечно, — уверил его Бернс. Он положил руку на колено Палмера и сильно надавил. — Мы прекрасно ладим друг с другом, и ты это понимаешь.

Машина свернула с автострады у Сорок второй улицы и на полной скорости помчалась по Первой авеню к дому Бернса. Справа промелькнуло и скрылось здание Объединенных Наций.

— У меня такое чувство, — продолжал Палмер, глядя на улицу, — что ты иногда обманываешь самого себя. Пять минут назад ты говорил, что политика не бывает вполне логична. По-моему, ты тоже не вполне логичен.

Бернс пожал плечами:

— Виноват.

Палмер увидел, что они теперь уже в районе Пятидесятых улиц. Сейчас они повернут направо и остановятся около восемнадцатиэтажного дома, где жил Бернс. — Ты даешь обязательства, — медленно продолжал Палмер, — как ты выразился, политика не всегда строится на логической основе. Я не могу обсуждать твои обязательства в отношении ЮБТК. Я слишком близок к нему, чтобы быть объективным. Но кое-какие из твоих обязательств, о которых я могу только догадываться, по-моему, не совсем целесообразны.

— Какие именно? — спросил Бернс.

Машина свернула и поехала в направлении реки.

— Мне кажется, что время от времени тебе приходится иметь дело с людьми вроде Бэркхардта. — Он крайне осторожно выбирал слова, так как не мог позволить Бернсу догадаться, что уверен в его связи с Джет-Тех. Но он должен был посеять в его душе сомнение.

— Люди того круга — моего круга, как ты, кажется, считаешь, — иногда производят довольно-таки сильное впечатление, — сказал Палмер. Машина повернула направо и въехала в изогнутый подъезд к дому Бернса. — Такие люди, как Джо Лумис, например, — осторожно добавил он, — очень импонируют. Когда-нибудь встречал его?

Машина остановилась, и швейцар выскочил навстречу. Бернс наморщил лоб.

— Лумис? — спросил он. — Может, и встречал. Я встречаюсь со множеством людей.

Швейцар открыл дверцу и вытянулся перед Бернсом, держась за ручку.

— Добрый вечер, мистер Бернс, сэр.

Бернс вышел из машины и постоял минуту у ворот. — Я вспомнил его. Он христианский Барни Барух, не так ли?

— Чисто арийская протестантская порода, — ответил Палмер.

— Да-а? — Бернс стоял, погрузившись в размышления. — Даа, — повторил он. Его лицо приняло замкнутое выражение какого-то мрачного спокойствия. Так как он, казалось, смотрел на кончики своих туфель, Палмер не мог видеть его взгляда. Через некоторое время Бернс взглянул на Палмера, и один угол его рта вытянулся в напряженную линию. — Старик, — сказал он, — напомни мне какнибудь, я расскажу тебе о твоих собственных обязательствах, наиболее безумных.

Они посмотрели друг другу в глаза. И тут Палмер понял, что был прав в отношении Бернса даже больше, чем предполагал. Этот человек под влиянием эмоций мог отбросить логику, мог действовать вопреки своим собственным интересам — Самсон, обваливающий храм на свою голову.

— Спокойной ночи, дружище, — сказал Бернс. Улыбка слегка искривила его губы и сошла.

— Спокойной ночи. Мак.

— Будь скромным, лапочка.

— Ты также.

Швейцар захлопнул дверцу машины. Шофер отпустил тормоз, и машина урча помчалась в ночь. Но что бы ни делали вокруг служащие, рутиной обыденности бессознательно наводя глянец на действительность, ничто не могло заставить Палмера чувствовать себя менее тревожно.