Банда Тэккера - Уолферт Айра - Страница 71

— Что это за люди такие, чуть что, как сквозь землю проваливаются, — сказал он в сердцах.

Он вернулся к себе в контору и снова позвонил Уилоку, а потом Джо и велел передать ему, чтобы тот позвонил, как только придет. Потом он вызвал Сильвию и сказал, что вернется домой поздно.

— Когда ты думаешь быть? — спросила она.

— Откуда я знаю? Когда буду, тогда и буду. Вечно гадаешь глупые вопросы и отрываешь меня от дела.

— Что с тобой? Ты уже совсем разучился разговаривать со мной по-человечески.

Он со злостью бросил трубку и долго не мог остыть.

В контору к Рудди Лео явился в семь часов, хотя свидание было назначено в восемь. Он ждал с нетерпением. Садился, вставал, расхаживал взад и вперед по комнате, прислонялся к столу, глядел в окно, выходил в переднюю и смотрел, не поднимается ли кто по лестнице, возвращался, подходил к окну и смотрел на улицу, не идут ли они.

Рудди приотворил застекленную дверь и выглянул из своего кабинета.

— Что на вас, трясучка напала? — спросил он.

— А что?

— А то, что вы все время вертитесь у меня перед глазами и мешаете мне работать.

— Прошу прощения, — сказал Лео. — Но эти субъекты назначают свидание, а потом плюют на все.

Наконец, за несколько минут до восьми явился Уилок. Лео бросился к нему.

— Их увезли в Центр.

— Я знаю, все в порядке.

— Почему же этого раньше никогда не бывало? Никогда. Это неслыханно.

Уилок улыбнулся. Он казался очень уверенным и спокойным.

— Налет производил сыскной отдел Главного управления, поэтому их и отвезли в Главное управление. Такой уж порядок.

— Нет, так дешево вы от меня не отделаетесь. Разве это порядок, чтобы с маленькими людьми, которые честно зарабатывают свой хлеб, обращались, как с жуликами?

— А какая разница, куда их отвезли? Я что-то этой разницы не вижу.

— Ах, вы не видите? В самом деле не видите? Как только в нашем деле появилось имя Тэккера, с нами стали обращаться как с жуликами. Из-за него мы должны теперь страдать. Вот что я вижу.

Уилок снова улыбнулся.

— Вы скоро увидите совсем другое, — сказал он, — никто не пострадает, даже наоборот.

Потом пришел Джо. Он выглядел усталым. Пальто на нем было расстегнуто, шляпа сдвинута на затылок. Он сказал, что наконец ему удалось собрать всех арестованных, и теперь они ожидают разбора дела в суде. Лео спросил, что значит «наконец», и Уилок объяснил, что Джуса пришлось привезти из больницы.

— Он — ничего, — поспешно сказал Джо, — немного только слаб на ходулях. Но вот что я вам скажу: легче вызволить человека из тюрьмы, чем из больницы; потребовалось вмешательство мэра, не более не менее.

Потом Лео стал выспрашивать Джо, почему его служащих отвезли в Главное управление.

— Меня беспокоит не это, — ответил Джо. — Это-то понятно. В Главное управление, некоему капитану Фоггарти, чтобы его черти съели, был сделан донос по телефону; весь вопрос в том, кто это сделал? Вот что меня беспокоит. Какая это сволочь донесла и с какой стати?

И тут Лео вдруг осенило, что это мог сделать только Бауер. Собственно, он думал об этом весь день, не отдавая себе отчета. Бауер сделал это в четверг, когда оставался дома, сказавшись больным. Нет, не в четверг, скорее всего в субботу, когда Лео велел ему отдохнуть.

— Когда был донос? — спросил Лео.

— В четверг утром, по телефону.

Да, думал Лео, это, конечно, Бауер! Но его всего трясло в пятницу. Да, трясло, но от страха, что его уличат. Он и пришел-то в пятницу затем, чтобы его не заподозрили в доносе.

— Мне сказал агент, который производил налет, как его… Иган, что ли, что это самый обычный донос по телефону, Фоггарти тоже не знает, кто донес.

Лео молчал. Что-то теперь будет, думал он. Если только Джо узнает, произойдет что-нибудь ужасное. Один бог ведает, что произойдет. Он не хотел, чтобы ответственность пала на него.

— Мистер Иган что-то слишком любезен, — заметил Уилок.

— Он до смерти боится, как бы ему не нагорело, когда мы как следует нажмем, и страшно заискивает. Он неплохой парень.

— А они пытаются выяснить, кто доносчик?

— Вероятно, — сказал Джо. — Точно не знаю, известно, как это делается.

Джо был почти уверен, что Фоггарти звонил некий Фикко. Либо Фикко, либо один из пострадавших лотерейщиков. Фикко долгое время работал с Тэккером по пивной части, и его только недавно оттуда выставили новые заправилы пивоварен. Джо слышал, что Фикко сколотил небольшую банду и ищет ей применение:

— Они думают, что это кто-нибудь из банка, — продолжал Джо. — Во всяком случае, Иган намекнул на что-то в этом роде. — Но Джо Игану не поверил. Он знал, что если донес Фикко, полиция никогда ему этого не скажет. Им неясно, какие у Фикко связи. Когда-то он был в большой силе, может, остался и сейчас, зачем же им рисковать, восстанавливать его против себя.

— Нет, этого быть не может! — вскрикнул Лео.

Уилок пристально на него посмотрел.

— Откуда вы знаете, что это не кто-нибудь из банка?

— Я в этом убежден. Никто из моих служащих со мной так не поступит.

Джо оживился. Он думал, что донес Фикко, но надеялся, что это не так. Фикко означал кучу неприятностей.

— Даже этот тип, как его? — спросил он. — Ну тот, с которым мне пришлось беседовать?

— Ни он, ни кто другой. Ни один из них не способен подстроить мне такую гадость. Я этому не поверю, хотя бы это было написано черным по белому.

— Скорее всего ты прав. — Джо размышлял, стоит ли рассказывать Лео о Фикко, и решил, что не стоит. Лео сразу голову потеряет. Ни к чему хорошему это не приведет. Но Уилоку он скажет, непременно скажет. Пусть Уилок попарится. — Они все там без ума от брата, — обратился он к Уилоку. — Я в этом сам убедился.

— Его фамилия Бауер, — сказал Уилок.

— Бауер работает у меня больше двух лет, — вскричал Лео. — Я убежден, что он никогда бы не подложил мне такую свинью.

— Евреи жили в Германии тысячу лет.

— А какое это имеет отношение?

— Я не доверяю немцам, — продолжал Уилок. — Это бешеные собаки. Ведут себя как будто ничего, спокойненько, потом вдруг взбесятся и становятся как звери.

— Может быть. Но Бауер ведь не нацист. Он добропорядочный американец, родился здесь. Никогда он так со мной не поступит.

Лео решил действовать с Бауером по-своему. Лучше, чтобы Джо остался в стороне.

Зал суда был набит битком. Его заполняли грустные бедно одетые люди, казавшиеся здесь неприкаянными. У них были озабоченные лица, в зале стоял гул их озабоченного говора, и пахло их потом, заношенной одеждой и каким-то дезинфицирующим средством. Более похожие на мусор, чем на людей, они тревожно жались кучками на скамьях для публики, и в просторном зале словно бы клубились их испарения. Электрические лампочки окрашивали воздух в блекло-желтый цвет, и людской шепот прорывался сквозь него как шипение пара.

Уилок шел первым по проходу к отгороженному месту перед судейским столом. Лео следовал за ним, а Джо замыкал шествие. Кто-то в толпе привлек внимание Джо. Человек этот сидел вполоборота. Затылок и посадка головы показались Джо знакомыми. Он замедлил шаг и стал присматриваться, но человек так и не обернулся, и Джо виден был только его профиль. А профиль был ему незнаком.

Когда Джо добрался до перегородки, Уилок и Лео уже прошли. Он сказал «адвокат», и его пропустили.

За перегородкой толпились адвокаты, служители в форме, полисмены, сыщики с пристегнутыми под отворотами бляхами — все они двигались бесшумно и разговаривали вполголоса, чтобы не мешать слушанию очередного дела — об оскорблении действием. Пострадавший, старик итальянец с седыми усами, давал показания. Рука у него была забинтована и на перевязи. Ответчик, молодой итальянец, опустив глаза, стоял между двумя служителями.

Уилок углубился в разговор с секретарем, сидевшим за отдельным столиком, а Лео нашел себе место у самой перегородки. Он сидел на краю скамейки и, вытянув шею, старался разглядеть судью. Судья Гаррет был небольшого роста. Он сидел сгорбившись, и судейский стол почти скрывал его. Виднелись только его жиденькие седые волосы, розовый лоб и верхний ободок пенсне.