Банда Тэккера - Уолферт Айра - Страница 43

Но он жаждал постоянного места. Он боялся остаться без работы. Боялся старых приятелей, старых привычек, старых проделок, а главное, боялся прежнего чувства отверженности.

Пришел заводской врач и осмотрел Тэккера. Тэккер продолжал лежать с закрытыми глазами.

— Здоров, как бык, — сказал врач.

Тэккер открыл глаза.

— Это просто от усталости, — сказал он.

Возле него стоял Смит.

— Дайте ему воды, — обернулся он к одной из девушек.

«Боже милостивый!» — подумал Тэккер. Он понимал, что теперь уж наверняка получил бы постоянную работу, если бы только мог избежать тюрьмы. «Катался бы здесь как сыр в масле, — размышлял он, — если бы не убийство». Воду он пил маленькими глотками, поджимая губы, чтобы показать хозяину свою благовоспитанность.

— Я, пожалуй, спущусь вниз, — сказал Тэккер.

— Никуда вы не пойдете, — замотал головой Смит. — Вы свое отработали. Теперь отдыхайте.

Тэккер не решился возражать. Он покорно откинулся на подушки, полежал немного, но потом встал и отправился вниз. Ему хотелось поскорей с этим покончить. Хотелось сейчас же узнать, к чему его приговорят. За непредумышленное убийство полагается от года до двадцати лет. А может быть, это убийство умышленное, но со смягчающими обстоятельствами, и тогда его могут приговорить к десяти, двадцати годам, а то и пожизненно. Была минута, когда Тэккер, поддавшись страху, готов был бежать, пробраться домой, захватить Эдну и скрыться с ней.

Но Эдна на это не пошла бы. Это он знал. И как он к ней явится такой, размякший и напуганный, как баба. Тэккер взял себя в руки и решительно вошел в кабинет Макгрэди.

Макгрэди беседовал с военным в золотых очках. Он кивнул Тэккеру и вполголоса продолжал разговор, а Тэккер дожидался и думал: «Если бы мне повезло. Если бы никто не видел. Если бы признали самозащиту». Но сотни людей его видели. У него была свинцовая трубка — «смертоносное оружие», а у того парня, кроме голых кулаков, ничего не было. Правда, Тэккера облекли властью. Он был представителем закона при исполнении служебных обязанностей. Но тот-то парень ничего худого не делал, только кричал да размахивал руками.

— Где вы пропадали? — накинулся на него Макгрэди, когда офицер Национальной гвардии ушел.

— Мне сделалось дурно.

— Очень мило. Извольте-ка действовать с такими вояками. Просто чудо, что я все-таки добиваюсь хоть каких-то успехов.

Тэккер, глядя в сторону, сказал:

— Вам, вероятно, нужно представить донесение или что-нибудь в этом роде.

— Разумеется. Только сперва прочтите вот это, — и Макгрэди бросил ему через стол несколько бумаг. — Это письменные показания очевидцев, данные под присягой. По ним вы уясните себе положение и напишете вразумительный рапорт.

Свидетельских показаний было четыре. В первом говорилось, что свидетель видел, как Тэккер подвергся нападению забастовщика, вооруженного свинцовой трубкой, видел, как Тэккер разоружил рабочего и его же оружием отразил дальнейшее нападение. Внизу стояла подпись Невила Смита. Остальные показания мало чем отличались от первого. Тэккер, внимательно и молча, одно за другим, прочел все четыре.

— Ведь так было дело? — сказал Макгрэди.

Тэккер поднял глаза. В них стояли слезы.

— Я этого не забуду, — сказал он, — ввек не забуду того, что вы для меня сделали.

— Для вас? — фыркнул Макгрэди. — Я это сделал для вас? Слушайте, вы! Будь моя воля, вы бы уже болтались на виселице. Куда это годится — терять голову при исполнении служебных обязанностей.

Тэккер в смущении потупился. Взгляд его упал на показания свидетелей. Исписанные листы дрожали в его руках. Бумага даже слегка потрескивала. Чтобы вернуть рукам твердость, он стал помахивать листами вверх и вниз. «Ах, — думал он, — сукин ты сын!»

Ему хотелось сказать это вслух, но потом он раздумал, — ни к чему это, дело теперь идет на лад, зачем задирать маленького начальника, чтобы он при первой возможности всадил тебе нож в спину.

— Я не терял головы, — возразил он.

Макгрэди молчал.

— Я видел, что вам нужно, вот и сделал, как вам хотелось, — продолжал Тэккер.

— Чего хотелось? Что нужно?

— Да вот этой самозащиты, — и Тэккер помахал перед ним свидетельскими показаниями.

— Ладно уж. Садитесь писать рапорт. Да приготовьтесь отвечать судье, когда вас вызовут.

— Так точно, господин начальник! — отчеканил Тэккер и по всей форме отдал честь.

Когда мистер Смит, собравшись домой, спустился вниз, он задержался немного, чтобы побеседовать с Тэккером. Смит спросил Тэккера, как он себя чувствует, выразил свою радость и обещал заехать за Тэккером, вместе с ним отправиться к следователю и удостовериться, что дело действительно прекращено.

— Спасибо, сэр, хорошо, сэр, вы очень добры, сэр, — говорил Тэккер, глядя прямо в глаза мистеру Смиту.

Он вышел во двор вместе с мистером Смитом и побежал отворять дверцу хозяйской машины, а потом смотрел, как лимузин с громким урчаньем пронесся мимо солдат, мимо четырех пикетчиков и угрюмых рабочих, стоявших небольшими молчаливыми группами.

Тэккер не обращал внимания на людей. Он видел только машину. Люди для Тэккера перестали существовать — был только он сам, и были человеческие существа, которые нужно либо использовать, либо не замечать, либо сломить. Бизнес и его закон самозащиты научили этому Тэккера.

Тэккеру всегда хотелось разбогатеть, но теперь он узнал, какова механика этого дела и как обуздывать чувства, которые были ему помехой. И все сразу стало на свое место. Он недолго работал на чужой бизнес. При первой возможности он начал действовать самостоятельно. Сухой закон сильно помог Тэккеру, и к тому времени, когда Уилок начал грозить ему судебным процессом, он уже стоял во главе нескольких предприятий.

Местная организация, от имени которой Уилок возбудил иск, да, по существу, и весь союз пекарей, представляли лишь второстепенный источник дохода для Тэккера. Он использовал союз как средство шантажа, чтобы заставить булочников ежемесячно выплачивать ему определенную мзду. Но основным его делом было пиво, а после пива самый большой доход приносила ему ассоциация электроподрядчиков.

Ассоциация эта монополизировала электромонтажные работы целого городского района. Инициатором тут был не Тэккер, и не он заправлял делом, однако роль его в ассоциации была не из последних: он режиссировал инсценировкой торгов и держал подрядчиков в узде. Когда подвертывался заказ — например, проводка электричества в новом конторском здании, — ассоциация собиралась и решала, какую назначить цену и кому получить подряд. На торгах каждый предлагал свои условия, а тот, кому полагалось получить заказ, назначал самую сходную цену. Обязанностью Тэккера было следить, чтобы предложения составлялись, как было условлено и, в случае, если посторонний подрядчик назначал более низкую цену и получал подряд, Тэккеру надлежало чинить ему всяческие препятствия. Затруднения могли быть всякие — с рабочей силой, с материалом, с доставкой материала к месту работы, — словом, требующие дополнительных издержек, чтобы подрядчик убедился, как невыгодно брать работу в этой части города. Прибыль всех членов ассоциации шла в общий котел, и дивиденды распределялись поквартально.

Наблюдая, как производится распределение прибылей, Тэккер проникся глубочайшим уважением к бухгалтерскому искусству. Он пришел к выводу, что в правильно поставленном акционерном предприятии бухгалтерия может принести дирекции больше дохода, чем торговый отдел.

Тэккер извлекал доход и из других, более мелких, предприятий, в том числе из союза шоферов такси. Но работающие от хозяина шоферы — народ упрямый, полуголодный, и с ними не так-то легко столковаться. Хозяйничать в союзе было само по себе дело нетрудное, поскольку многие шоферы работали не полный день и не очень-то интересовались своим союзом, лишь бы только он не мешал им работать. Но сам союз был недостаточно силен, чтобы держать в узде этих упрямых, изголодавшихся людей.