Банда Тэккера - Уолферт Айра - Страница 124

Дорис была около него. Она обхватила его рукой.

— Пожалуйста, ляг, — оказала она. — Лежи тихонько, и все будет хорошо. Сейчас доктор придет.

Генри взглянул на нее. Он совсем забыл о ней. И ей теперь крышка! Почему она не могла оставить его в покое! Дура набитая! О, черт бы ее побрал! Неужели она не могла оставить его в покое! Он бы стерпел побои, он уже приготовился к этому, зачем она испортила себе всю жизнь, и себе, и ему! И создал же господь бог такую дуру!

Генри услышал голос полисмена из спальни. Должно быть, он был там все это время — шарил по углам.

— Эй, Пит, — говорил он, — пойди-ка сюда на минутку.

Агент в штатском, разговаривавший вполголоса с другим полисменом, обернулся и не спеша направился в спальню. Генри понял, что револьвер и разрешение найдены. Агент шел медленно, поглядывая по сторонам, — не попадется ли на глаза еще что-нибудь. Генри следил за ним, затаив дыхание.

Когда агент, раздвинув яркую полосатую занавеску, шагнул в спальню и занавеска за ним сомкнулась, Генри схватил руку Дорис и сунул ее себе в рот, чтобы не закричать.

Эпилог

Как уже было сказано вначале, эта история, в сущности, не имеет конца.

Конец требует какого-то завершения или подведения итога. Лео и Бауер умерли, но смерть не завершила и на подытожила их жизни — она ее просто оборвала. Джо так и не решил — вовлек ли он своего брата в синдикат для того, чтобы его обогатить, или для того, чтобы лишить его власти над собой, но зато он решил другое: не имея никакой опоры, не имея даже того, что имел Бауер, Джо не захотел дольше жить. Он повесился в своей камере еще до разбора дела, связав петлю из обрывков простыни и зацепив ее за крюк в потолке, на котором висела койка. Его смерть тоже только оборвала его жизнь.

Государство пыталось изобрести завершение всей этой истории, но не смогло. Да и как бы оно могло, когда все его усилия были направлены на то, чтобы упрочить себя, и потому оно волей-неволей должно было скрывать от себя и от своих граждан, к чему приводит установленный им жизненный порядок. Тем не менее государство инсценировало торжественный суд и, не щадя затрат, провело хитроумные и скрупулезные поиски «истины». И вот «истина», которую оно обнародовало: Бэнт, Уилок и Джонстон признаны виновными в учреждении лотерейного банка и в руководстве им — и за это сядут в тюрьму.

Не удалось и Уилоку прийти к какому-нибудь заключению относительно самого себя или решить, что ему делать со своей жизнью. Вместо этого он продолжал свои метания. Его яростное отвращение к собственной испорченности заставило его положить этому конец и стать «добродетельным». Ради этого он еще больше искалечил свою жизнь, заставив себя остаться «верным» Дорис и женившись на ней по выходе из тюрьмы, чем искалечил и ее жизнь.

Тэккер тоже лишь отчасти осмыслил самого себя. Он не понимал, почему его любовь к Эдне и ее любовь к нему должна была сделать его твердым, как кремень, и почему эта твердость сначала вернула его обществу, а потом сделала его врагом общества и, наконец, стала угрозой для всего здания его жизни. Но, не зная причин, он, тем не менее, понимал, что это так, а потому написал Эдне письмо и послал ей ключ от сейфа, в котором хранилось 160000 долларов наличными деньгами. После этого он исчез, и ни Эдна, ни дети, ни кто-либо из его подручных ничего о нем больше не слышали.

Но во всем этом тоже нет конца, нет и заключения. Сильвия, например, после смерти мужа оказалась сравнительно обеспеченной и преуспевает, начав новую жизнь. Она отвергла все советы своего брата относительно помещения, доставшегося ей после смерти Лео капитала, сама, без посторонней помощи, взялась за покупку и продажу недвижимости и проявила в этом деле немалую сметку. Вечера ее заполнены весьма квалифицированной игрой в бридж.

Кэтрин Бауер получает пособие, стремясь к которому ее муж поплатился жизнью. Понадобилась бы целая книга, чтобы рассказать о том, как чувство вины, перешедшее к ней по наследству от мужа, повлияло на всю дальнейшую жизнь Кэтрин Бауер и ее детей. Иган оставался в должности постового полисмена, пока не пришло время выйти в отставку. Миллетти получил повышение, Фоггарти срочно вышел на пенсию.

Лотерейный синдикат существует и процветает по-прежнему, выдерживая крушения отдельных своих членов, по причинам, которые отнюдь не могут считаться загадочными. Фикко хозяйничал в синдикате до тех пор, пока другие, более ловкие люди не отняли у него его бизнес, и теперь он работает на них.

Уолли служит у Фикко шофером. По общему мнению, ему нельзя доверять серьезные дела. Быть может, это и есть заключение.