Клуб разбитых сердец - Уокер Рут - Страница 116

А если выйду за Клея, не знаю, как долго смогу притворяться…

– А может, это никакое не притворство. Может быть, истинное в вас просто не выходило до поры наружу.

– Да нет же, я обожаю быть хозяйкой. На карьеру мне наплевать, я с каждым днем в этом все больше и больше убеждаюсь. Дело я свое, конечно, делаю, и как будто неплохо, но нет во мне этого, как бы сказать, стремления к успеху. Я любила держать дом в чистоте, готовить, ждать, когда Дэвид вернется с работы, а мальчики из школы. Вот это и есть подлинная я. Еще ребенком мечтала, что когда-нибудь у меня будет собственный дом. Уже тогда видела, как обставляю его, уже тогда собиралась поступить на курсы кулинарии и шитья.

Знаю, что для большинства современных женщин все это чистейшая тоска, но такова уж я. А Клея все эти домашние дела только раздражают. Ему никогда не сидится на месте, и женщина ему нужна такая же.

– Иными словами, вы, как тот жук-светлячок из стихотворения Роберта Фроста, дневного света не переносите, – заметила Дженис. И кто бы мог подумать, что Стефани способна так разговориться да и еще так точно высчитать, что ждет ее впереди.

– Вот именно. О, какое-то время все будет хорошо, а поначалу так просто сногсшибательно, но в конце концов он увидит мое истинное лицо и пожалеет, что сменил одну домохозяйку на другую – такую же скучную.

– Вовсе не скучную, – запротестовала Дженис. – И вы далеко не одна такая. Я тут, занимаясь одним исследованием, проводила беседы и выяснила, что примерно половина разведенных женщин не интересуются карьерой. Что им нужно, так это…

Дженис прикусила губу, но поздно.

– Исследование? Что за исследование? – подозрительно спросила после недолгой паузы Стефани.

Правду говорить никто Дженис за язык не тянул. Можно было бы, допустим, сослаться на то, что участвует в каком-нибудь проекте, который осуществляет Стэнфордский университет. Или другое объяснение придумать. Или вообще уйти от ответа. Но вместо всего этого Дженис, к собственному удивлению, выпалила:

– Я собираю материал для докторской. Тема – психология женщины в разводе.

– Правда? Вот уж не знала, что вы пишете диссертацию.

А тему вам группа поддержки подсказала?

– Нет, как раз наоборот. Я придумала ее, когда все мы встретились впервые в приемной у Арнольда Уотерфорда.

Потому я так и зазывала вас пообедать. И пора, наверное, признаться: сама-то я оказалась там вовсе не по бракоразводному делу. Просто Арнольд пригласил меня на обед. Он мой крестный. И честно говоря, я всего лишь использовала вас, как и других разведенных женщин, чтобы собрать материал для диссертации.

– Вот это да. Вы что же, хотите сказать…

– Я по-прежнему замужем за Джейком. И мы не собираемся разводиться. Я организовала группу поддержки, преследуя собственные цели, которые никак не связаны с моим замужеством.

Слава Богу, наконец-то все сказано. Дженис думала, что Стефани взорвется, начнет осыпать ее ругательствами, но та Лишь слабо проговорила:

– Надеюсь, вы имен не называете? Не хотелось, чтобы наша с Клеем история стала достоянием гласности.

Дженис не удержалась от смеха:

– Стефани, вы просто неподражаемы. Вы что же, не видите, что я пошла против всех правил? Да, разумеется, никаких имен я не называю, но все равно нельзя так поступать. Это неэтично.

– Я так не считаю. Если то, что вы делаете, поможет кому-нибудь легче перенести развод… К тому же разные ведь исследования все время ведутся, и люди раскрывают самые интимные подробности своей жизни.

– Да, но добровольно. А это большая разница.

– В общем, мне кажется, что ничего тут такого особенного нет. Почему бы вам с другими об этом не потолковать на нашей ближайшей встрече? Вы ведь придете? Шанель приготовила для всех нас какую-то сенсацию. Только, как всегда, ведет себя ужасно таинственно.

– Приду, конечно. Но не уверена, что решусь рассказать всем про диссертацию.

– Что ж, это ваше дело. Я-то, во всяком случае, не проговорюсь.

Услышав это, Дженис даже дар речи потеряла.

– У меня идея, – продолжала тем временем Стефани. – Заходите как-нибудь ко мне пообедать. Я хочу вас познакомить с мальчиками Повесив трубку, Дженис пошла вниз приготовить себе пунш. В голове у нее мелькали обрывки только что состоявшегося разговора. Что у Стефани, самой из всех них строгой дамы, возник вдруг бурный роман, понять можно. Труднее понять, почему она и бровью не повела, узнав, что одна из пятерых с самого начала морочила голову всем остальным.

Решив наконец, что с психологическими мотивами Стефани ей вовек не разобраться, Дженис сварила себе пунш и вернулась наверх. Потягивая горячий напиток, она вновь вернулась мыслями к Стефани.

Откуда, откуда она взяла, что Стефани такая уж степенная домохозяйка? Если верить тому, что она рассказала, ее сексуальная жизнь почти как в фильмах, не предназначенных для показа школьникам. Любовь под звездами – уж одно это чего стоит.

Неделю спустя, когда настал день встречи с членами группы поддержки, Дженис все еще не решила, рассказывать про диссертацию или нет. Впрочем, пока это вряд ли получится, даже если бы и захотела. За столом верховодила Шанель, с энтузиазмом распространявшаяся о курорте на водах, где она заправляет всем, а Глори готовит программу по аэробике.

Дженис нашла, что Шанель сегодня какая-то другая – более общительная, что ли, менее замкнутая. Сказать, что ведет она себя как деловая женщина, было бы слишком мало. Скорее уж как одержимая делом – ничего, кроме затеянного проекта, для нее не существует.

– Стет оставил все на мое усмотрение, но, разумеется, он бизнесмен до мозга костей, – говорила Шанель, – и, если в течение ближайшего года курорт не сделается доходным предприятием, спрос будет только с меня. Правда, я и сама в деле, но акций у меня – кот наплакал, настоящий владелец – Стет. А он шутить не любит. Дело есть дело, и оно должно приносить выгоду. Цены у нас запредельные, и тем не менее от желающих отбоя нет.

– Только Шанель забыла сказать, что ей удалось заманить туда этого малого, герцога я имею в виду, с женой, – вмешалась Глори.

– А вы-то чего скалитесь, – перебила ее Шанель, – ведь и в ваш карман от этого денежки потекут.

– Как раз собиралась потолковать с вами об этом на днях, – многозначительно заметила Глори.

– Ну вот, вечно так, – настороженно поглядела на нее Шанель, – делаешь добро, а в благодарность.

– Добро? Это чистый бизнес. И дело свое я делаю совсем недурно, не забывайте об этом.

– Что-то больно вы язычок распустили, милочка, а ведь недавно еще с вилкой не умели обращаться, – огрызнулась Шанель.

– Так ведь мамочка никогда ничего не готовила. Мы только на гамбургерах и сидели. И кто это вообще говорит?

Когда мы познакомились, вы нос так задирали, что, если бы вдруг дождь пошел, захлебнулись бы.

Все, включая Шанель, рассмеялись.

– Что ж, времена изменились. Теперь я – коммерсант.

И если бы удалось найти хорошего помощника, то не осталось бы вообще никакой головной боли.

Ариэль, которая в последнее время, как все заметили, так и светилась, спросила что-то о торжественном открытии, и разговор перешел на другое. Только под самый конец встречи. когда они пересели в плетеные кресла и принялись за кофе, Дженис представилась возможность заговорить о своем. Она заранее продумала, что сказать и как подвести к главному осторожно, но, когда в общем разговоре возникла наконец пауза, позабыв все приготовления, взяла да и сказала прямо:

– Знаете, меня все время гнетет одна вещь, и, думаю, пора мне во всем признаться…

Рассказ ее был встречен всеобщим молчанием. Правда, никто даже не поморщился, не обозлился да и удивления тоже не выказал.

– Что-то в этом роде я подозревала с самого начала, – сказала наконец Шанель.

– Подозревали, что я пишу диссертацию? – вспыхнула Дженис.

– Да нет, конечно. Но чувствовала, что какая-то корысть у вас есть. Недаром же сами вы так неохотно говорили о своей личной жизни.