Изысканная свадьба - Уоддел Патриция - Страница 55

– Мисс Ван Бурен, – насмешливо произнес Дэвид.

– Миссис Паркер, – поправила она его, при этом голос ее дрогнул. Она огляделась в поисках пути к спасению. Плоская часть крыши была очень небольшой, а единственную дверь в дом загораживал Дэвид. Она попала в ловушку.

– Вы забыли о клятве, данной пред алтарем! – прорычал он. – Вы – распутная и наглая женщина, мисс Ван Бурен. Блудница вавилонская. – Он взглянул на телескоп. – Не звезды направляют нас, а Бог. А вы отвернулись от него.

Реджина понимала, что не имеет смысла объяснять семинаристу разницу между астрологией и астрономией. Дэвид Куинлан, очевидно, сошел с ума. Ни один нормальный человек не может так думать или смотреть на нее с такой ненавистью, как будто она навлекла беду на весь город.

– Я не распутная и не наглая, – сказала она. Надо выиграть время. Ее хватятся и начнут искать. Надо заставить Дэвида говорить с ней как можно дольше. – И Хейзл с Элайзой тоже не были такими.

– Они боготворили вас, – сказал Дэвид. – Вы заразили их своими мерзкими идеями. Из-за вас они забыли, какую роль отвел им Господь в своем царствии. Вы пытаетесь ослепить и мою дорогую Эмили. Я не хочу, чтобы вы отравили ее душу своими грязными мыслями о равенстве мужчин и женщин, – ровным, холодным тоном произнес он.

Реджина не отрываясь смотрела на него. Он кипел от лютой злобы. И вдруг она поняла. Дэвид – одержимый. Он не считает, что христианская вера основана на любви Бога и прощении, по его мнению, это – недостижимое совершенство. Не подлежащие обсуждению правила поведения, которые надлежит безоговорочно соблюдать. Молодой человек – умалишенный и достоин жалости.

Дэвид решительно двинулся к ней, сжав кулаки. Эти руки лишили жизни Хейзл и Элайзу.

– Гнев Господа велик и справедлив, – сказал он. Слезы застилали Реджине глаза. Она сделала шаг назад. Еще немного, и она окажется на краю крыши.

– Ваше тело найдут через несколько часов и подумают, что вы упали с крыши. Она такая скользкая, – добавил он.

Дэвид, пошатываясь, шагнул к ней и схватил за плечи. Лицо его исказила гримаса, губы кривились в злобной ухмылке. Он повернул Реджину так, чтобы она могла видеть край крыши и непроглядную тьму внизу.

– Вам не удастся скрыть еще одно убийство! – закричала она, пытаясь вырваться. Новый приступ тошноты потряс ее тело. Он тихо засмеялся. У нее в голове промелькнули тысячи мыслей: Джонатан, ее ребенок, будущее, которого уже не будет.

– Удастся, – насмешливо заверил ее Куинлан. – Все в городе знают о вашем пристрастии к необычным поступкам. Никто не удивится, узнав, что вы оставили гостей и пошли на крышу.

Собрав все силы, Реджина снова попыталась вырваться из тисков безумного. Он продолжал толкать ее к краю крыши. Ноги Реджины скользили на мокрой крыше, край пропасти становился все ближе. И вдруг в ночном воздухе прогремел грозный голос:

– Черт бы вас побрал! – Джонатан бросился на Куинлана, схватив за плечи, и впился пальцами в тело священника.

Воспользовавшись моментом, Реджина вырвалась от Дэвида и упала, дрожа всем телом.

Рядом с ней боролись мужчины. Куинлан и Джонатан были примерно одного роста и веса, но Дэвиду безумие придавало силы. Он толкнул Джонатана, и тот упал на спину. Дэвид осыпал его градом ударов.

Реджина закричала, ей стало страшно за мужа.

Но тут Джонатан нанес Дэвиду сильный удар в бок и перевернулся. Теперь противники поменялись ролями. Джонатан изо всех сил молотил кулаками по лицу Дэвида.

В этот момент на крыше стали собираться люди. Фрэнк Фаулер протиснулся в узкую дверь чердака, едва не сорвав ее с петель. Ему понадобилось несколько минут, чтобы оторвать Джонатана от молодого священника, у которого из носа и изо рта лилась кровь. Когда Джонатана поставили на ноги, Куинлан подскочил к нему, намереваясь нанести удар, но промахнулся и с такой силой заехал кулаком в челюсть полицейскому, что тот отлетел на край крыши. Какое-то время Фаулер, размахивая руками, балансировал. Реджина протянула руки к Джонатану в тот момент, когда он пытался удержать полицейского. Ей не удалось дотянуться до Джонатана, но Джонатан успел схватить Фаулера за пиджак и оттащить от края крыши. Едва мужчины перевели дыхание, как Куинлан снова бросился на них, пытаясь прорваться к Реджине.

Джонатан, как профессиональный боксер, сделал хук правой и попал в челюсть Куинлану. Молодой священник упал и съехал к самому краю крыши. Поднявшись на ноги, он попытался удержаться в поисках несуществующей опоры и, вопя от ужаса, рухнул с крыши на мокрую от дождя землю.

Джонатан схватил Реджину и прижал к себе так крепко, что она испугалась, как бы муж не сломал ей ребра.

– Со мной все в порядке, – пробормотала Реджина, дрожа от ужаса при мысли, что она сама и ее ребенок были на волосок от гибели. – Все хорошо.

Джонатан не отпускал ее. Лицо его было бледно, он тяжело дышал.

Ему хотелось сказать жене, как он ее любит, но во рту пересохло. Все тело горело как в огне. Увидев, что Куинлан собирается столкнуть Реджину с крыши, Джонатан почувствовал необыкновенный прилив сил. Им овладела жгучая ненависть к этому человеку, покусившемуся на жизнь его жены. А сейчас, когда опасность миновала, его била дрожь и он чувствовал себя слабым, как новорожденный котенок.

Они стояли обнявшись. Джонатан молчал, Реджина бормотала слова утешения. И никто из них не обращал ни малейшего внимания на мужчин, собравшихся на крыше. Мэр Гастон слушал рассказ полицейского о случившемся. Преподобный Хейс лишился дара речи, узнав, что будущий священник оказался убийцей. Ричард Фергюсон преградил путь на крышу женщинам, столпившимся на лестнице, ведущей на чердак.

– Думаю, нужно проводить леди вниз, – сказал Бисби, тронув хозяина за плечо.

Джонатан поднял голову. Реджина посмотрела на него. Лицо ее было мокрым от слез, губы дрожали от холода и пережитого страха.

– Я чуть не потерял тебя, – горячо прошептал он.

– Но этого не случилось, – сказала она. Слабая улыбка осветила ее лицо и глаза. Забыв о гостях, она решила, что настало время сказать Джонатану о своей любви. Смерть, оказывается, может прийти каждую минуту, и сознание этого заставило Реджину понять, что она не должна больше скрывать свои чувства.

– Бисби прав. Я замерзла.

Не замечая ничего вокруг, Джонатан поднял Реджину на руки и понес вниз. Бисби прокладывал ему дорогу в толпе. Он уверял собравшихся, что опасность миновала, и предлагал всем спуститься в гостиную, где желающим подадут нечто более существенное, чем шампанское.

Фрэнк Фаулер уже спускался вниз – кто-то должен был заняться телом Дэвида Куинлана. Его жена утешала дочь, остальные гости последовали предложению дворецкого.

Оказавшись в своей комнате, Джонатан ногой захлопнул за собой дверь и, не спуская Реджину с рук, опустился на пуховую перину.

– Все позади, – заверила она мужа. Джонатан все еще дрожал, как молодое деревце на ветру. Она прильнула к нему и гладила его руки. – Я в безопасности, – повторяла она. – Куинлан мертв.

Джонатан посмотрел на нее глазами, полными слез.

– Я люблю тебя, – произнес он слова, которых она так долго ждала. – Я так тебя люблю.

Он поцеловал ее.

– Я не собирался влюбляться в тебя, – сказал он. – Мне нужна была молодая, здоровая, страстная женщина, которая родила бы мне детей, но я не собирался отдавать ей свое сердце. Я и не отдал, ты просто украла его у меня. Ты, и твои сапфировые глаза, и твое упрямство. Посмотри на меня, – грозно сказал он. – У меня волосы уже поседели, и все из-за тебя. Меня просто трясет и хочется выпить. Я даже готов подняться на эту проклятую крышу за виски. И все из-за того, что я не могу представить себе свое будущее без тебя.

Он вздохнул и улыбнулся.

– Не проси меня объяснить это тебе. Я не могу. Мне не нужно было так наслаждаться обществом упрямой женщины, которая уверяет, будто мужчины равнодушные, эгоистичные и властные, но мне это нравится. Мне нравится звук твоего голоса. Когда ты улыбаешься, мое сердце тоже улыбается. Мне все в тебе нравится.