Навеки твоя Эмбер. Том 2 - Уинзор Кэтлин - Страница 67

Наконец голландцы ушли к устью реки, и возобновились мирные переговоры. На этот раз англичане не были столь щепетильны по ряду вопросов, и переговоры пошли успешнее, чем раньше.

Вместе с другими добровольцами Карлтон и Элмсбери вернулись в Лондон. Они обросли бородой, лица обгорели на солнце и обветрились на соленом морском ветру, а души закалились после боевых походов.

Эмбер чуть не падала в обморок от волнения и длительной бессонницы. Увидев на правом плече Брюса повязку с запекшейся кровью, она разразилась истерическими рыданиями.

Брюс обнял ее, как маленькую девочку, погладил по голове и поцеловал в мокрые от слез щеки.

– Ну что ты, дорогая, к чему эти слезы? Десятки раз я получал гораздо более тяжелые ранения, чем это.

Она прижалась к его груди – она не хотела да и не могла унять слезы.

– О Брюс! Ведь тебя могли убить! Я так боялась за тебя…

Карлтон поднял ее на руки и стал подниматься по лестнице.

– Ты разве забыла, несносная строптивая ведьмочка, – проговорил он, – что я велел тебе уехать из Лондона? Ведь если бы голландцы захотели, они захватили бы всю страну, нам не удалось бы их остановить…

Эмбер сидела на кровати и полировала ногти. Она ждала, когда Брюс закончит письмо своему управляющему.

– Когда я поеду домой, – небрежно произнес он, – я хочу взять с собой Брюса.

Эмбер посмотрела на него с выражением ужаса на лице. Он встал, скинул халат, и, когда наклонился задуть единственную свечу, Эмбер заметила на его лице мрачные тени. Он глядел на нее сузившимися глазами, как бы наблюдая за ее реакцией. Эмбер отодвинулась, и Брюс лег рядом с ней.

Несколько секунд она не отвечала. Она даже не прилегла, она продолжала сидеть, уставившись невидящими глазами в темноту. Но Брюс молчал, он ждал.

– Разве ты не хочешь, чтобы он поехал со мной? – спросил он наконец.

– Конечно, я не хочу отпускать его!. Ведь он мой ребенок, не правда ли? И ты думаешь, мне понравится, что он уедет и будет воспитываться другой, посторонней женщиной, а обо мне забудет? Нет, я не желаю этого! И я не отпущу его! Он – мой, он останется здесь, со мной. Я не допущу, чтобы его воспитывала эта… та женщина, на котброй ты женился!

– У тебя есть какие-нибудь планы относительно его будущего? – Было так темно, что она не могла видеть его лица, но голос звучал тихо и рассудительно.

– Нет, – неохотно призналась она. – Конечно, нет! С какой стати? Ведь ему всего-то шесть лет.

– Но ему не всегда будет шесть лет. Что ты станешь делать, когда мальчик вырастет? Когда он спросит – кто его отец? Если я уеду и он не будет видеть меня несколько лет – он совсем забудет обо мне. А какую фамилию ты собираешься дать ему? Со Сьюзен дело проще, считается, что она дочь Дэнджерфилда, и она носит его фамилию. Но Брюс – у него вообще нет фамилии, и только я могу ему дать ее, а я не в состоянии этого сделать, пока он остается с тобой. Я знаю, что ты любишь его, Эмбер, и он любит тебя. Теперь ты богата и ты – фаворитка короля, возможно, когда-нибудь ты добьешься дворянского титула для мальчика. Но если он отправится со мной, то он станет моим наследником, он будет иметь все, что я смогу ему дать, и ему никогда не придется испытывать унижения незаконнорожденного ребенка…

– Он все равно незаконнорожденный! – вскричала Эмбер, быстро найдя подходящий довод. – Ты не сможешь сделать из него лорда, если даже скажешь, что он – лорд!

– Он не будет жить в Англии. А там, за океаном, титулы никого не интересуют. Во всяком случае, там ему будет гораздо лучше, чем здесь, где все всё знают.

– А твоя жена? Откуда, по ее мнению, мог взяться этот мальчик? Из грядки с петрушкой на огороде?

– Я уже рассказал ей, что был женат раньше. И она ждет приезда моего сына.

– О, она знает! Ты такой доверчивый, да? И что же, по твоей версии, сталось с матерью мальчика? – Тут Эмбер замолчала, ей стало нехорошо. – Ты сказал, что я умерла? – Он не отвечал, и Эмбер крикнула обвинительно: – Ты так ей сказал?

– Да, конечно. Что же еще я мог ей сказать? Что я двоеженец? – Его тон стал злым и нетерпеливым. – Ну хорошо, Эмбер, я не стану забирать Брюса от тебя. Ты сама решай. Но постарайся учесть и его интересы, и когда ты решишь…

Эмбер была оскорблена и разгневана самой мыслью, что сына надо отправить на попечение другой женщины, что он будет расти вдали от нее, где ничто не будет напоминать ему о ее существовании. Несколько дней она старалась гнать эту мысль от себя. Да и Брюс не возвращался к вопросу о сыне.

Голландский флот все еще стоял в устье Темзы, и ни один английский корабль не мог сняться с якоря. Поэтому Брюс был вынужден ожидать окончания мирных переговоров, хотя и был готов с боем прорваться через позиции неприятеля. Но когда переговоры закончатся, он намеревался отплыть немедленно . Большую часть времени он проводил на охоте в обществе короля. Несколько раз отец и сын катались верхом, или Брюс-старший давал мальчику уроки фехтования. Иногда они уплывали на несколько миль вверх по Темзе на яхте Элмсбери «Сапфир» и брали с собой Эмбер. Мать не могла видеть их вместе, не испытывая при этом мучений ревности, ибо где-то в глубине сердца она знала: мальчик уедет с отцом и забудет ее. Она могла уступить его Брюсу, но не могла примириться с тем, что сын будет принадлежать другой женщине.

Однажды утром они шли по саду – она и мальчик. Они ждали Брюса, который собирался взять мальчика покататься на лодке. Была середина июля, погода стояла жаркая, и, когда садовник поливал цветы, от земли шел пар. Деревья дикого лимона были в цвету, и над нежными желто – зелеными лепестками без устали вились пчелы. Месье лё Шьен бежал рядом, ко всему принюхиваясь и волоча по земле длинные уши. Он уже успел намочить их в фонтане и теперь волочил по пыли.

Садовник угостил каждого спелой желтой грушей. Вкус чуть отдавал вином.

– Брюс, – неожиданно обратилась Эмбер к сыну, – ты очень будешь скучать по отцу, когда он уедет? – Эмбер не собиралась задавать этот вопрос, но теперь, спросив, ждала ответа, затаив дыхание.

Она увидела ответ раньше, чем услышала: сын грустно улыбнулся.

– О да, мам. Буду. – Потом поколебался и добавил: – А разве ты не будешь?

На глаза Эмбер навернулись слезы, она отвернулась, протянув руку к мускусной розе, распустившейся у стены.

– Да, конечно, я буду скучать. Предположим, Брюс; предположим… – И вдруг она произнесла это вслух: – Ты хотел бы уехать вместе с ним?

Мальчик изумленно уставился на мать, потом схватил ее за руку:

– А что, можно? Можно, мам? Я правда могу поехать с ним?

Эмбер посмотрела на сына, не в силах сдержать разочарования: его глаза так сияли, что она уже поняла, что будет дальше…

– Да, можешь. Если ты сам хочешь этого. Скажи, ты хочешь?

– О да, мам! Хочу! Пожалуйста, отпусти меня?

– И ты хочешь уехать и бросить меня? – Она понимала всю жестокость вопроса, но не могла удержаться.

Как она и предполагала, счастливый взгляд потух, уступив место растерянному взгляду человека, испытывающего угрызения совести. Он помолчал минуту.

– Но разве ты не можешь поехать с нами, мам? – Потом снова улыбнулся. – Ты поедешь с нами! И тогда мы можем быть все вместе!

Эмбер задумчиво посмотрела на мальчика, провела пальцами по его волосам.

– Я не могу поехать с вами, дорогой. Я должна остаться здесь. – У нее снова брызнули слезы. – Ты не можешь быть с нами обоими…

Он сочувственно взял мать за руку:

– Не плачь, мама. Я не уеду от тебя… я скажу папе, что я… не могу поехать с ним.

Эмбер почувствовала, что ненавидит себя.

– Иди сюда, – велела она. – Садись на эту скамейку и послушай меня, дорогой. Твой отец хочет, чтобы ты отправился с ним. Ты ему нужен там – помогать ему, там много дел для тебя. Я хочу, чтобы ты остался со мной, но я думаю, ты нужен ему больше.

– О, в самом деле, мама? Ты правда так думаешь? – Он с тревогой вглядывался в лицо матери, но был не в силах скрыть охватившего его чувства радости.