Навеки твоя Эмбер. Том 2 - Уинзор Кэтлин - Страница 65

Потом в доме началась суматоха. Слуги выносили мебель во двор и спешили обратно в дом. Женщины кричали и рыдали, от беспомощности заламывая руки. Одевшись по-походному, взвалив котомки на плечи, люди стали выходить на улицу, не зная, куда идти, лишь бы подальше от города. Эмбер подхватила юбки и торопливо, спотыкаясь, почти ничего не видя от слез, взбежала по лестнице.

Двери в детскую были открыты. Десятка два обезумевших женщин носились по комнате, крича на детей, чтобы те скорее одевались. Эмили вела себя хладнокровно и сдержанно, она давала указания и сама помогала служанкам. Маленький Брюс был уже полностью одет, он увидел Эмбер и сразу бросился к ней. Она опустилась на колени и, рыдая, прижала его к себе, успокаивая скорее себя, чем его. Казалось, Брюс и не нуждался в утешении.

– Не плачь, мам. Эти проклятые голландцы никогда не доберутся сюда. Ведь папа будет защищать нас!

Но Сьюзен визжала благим матом, пинала няньку, которая пыталась одеть ее, закрывала пухлыми ручонками уши, чтобы не слышать боя барабанов. Она вертелась на столе, куда ее положили, но вдруг увидела маму и брата и громко обиженно закричала:

– Мама!

Эмбер бросилась к ней:

– Лапушка моя, дай же няне Хармон одеть тебя! И нечего плакать. Смотри – я ведь не плачу. – Она широко раскрыла глаза, но края век покраснели и распухли. Сьюзен обхватила мать и зарыдала пуще прежнего. Наконец Эмбер не выдержала и нетерпеливо встряхнула ее. – Сьюзен! – Головка девочки откинулась назад, с большим удивлением она посмотрела на Эмбер, розовый ротик открылся. – Сейчас же прекрати истерику! Тебя никто не собирается обижать! Одевайся немедленно. Мы отправляемся гулять.

– Не хочу гулять! Еще темно!

Эмбер отвернулась.

– Ничего! Все равно пойдем. Одевайся поскорее, иначе я тебя отшлепаю!

Она отошла от Сьюзен к леди Элмсбери, которая занималась своими четырьмя детьми. Эмили стояла на коленях около своего шестилетнего сына и завязывала ему шейный платок.

– Эмили, я не поеду с вами.

Леди Элмсбери удивленно подняла глаза и встала:

– Не поедете? О Эмбер, ну как же так! Надо ехать! А что, если голландцы или французы доберутся сюда!

– Сейчас их здесь нет, и я не поеду в деревню: ведь тогда я ничего не смогу узнать о Брюсе. Если его ранят, я буду нужна ему.

– Но ведь он велел вам ехать.

– Мне все равно, что он велел, я не поеду. Но. я хотела бы, чтобы Брюс и Сьюзен поехали с вами, вы возьмете их с собой? И Нэн тоже?

– О, конечно, возьму, моя дорогая. Но я полагаю, вам опасно оставаться здесь. Он хотел, чтобы вы уехали, ведь мужчины часто обсуждали вероятность нападения и все продумали.

– Я здесь в безопасности. Если они явятся, я отправлюсь в Уайтхолл. Они не осмелятся напасть на дворец. И я позабочусь о ваших вещах – оставьте мне ключи от кладовой, все ценное я перенесу туда.

В этот момент в комнату влетела Нэн:

– Ах, Боже мой, я вас повсюду искала. Пойдемте скорее одеваться! Они близко – я слышала ружейную стрельбу! – Платье на ней было все перекручено, волосы растрепаны, ноги голые, без чулок. Нэн схватила Эмбер за руку и потянула за собой.

Женщины вышли в шумную прихожую, где метались слуги. Эмбер приходилось кричать, чтобы ее услышали.

– Я не поеду, Нэн. Но ты можешь ехать, если пожелаешь. Я только что просила графиню…

Нэн ахнула. Насколько ей было известно, в эту минуту французская армия высаживалась на берег, а голландский флот входил в Пул.

– О мэм! Как вы можете! Вам нельзя оставаться здесь! Они убивают всех подряд! Они разрежут вам живот и выдавят глаза и…

– Пресвятая Дева Мария! Что может быть ужаснее! – раздался голос леди Стэнхоуп, которая успела в страшной спешке – одеться. За ней следовали две служанки, нагруженные туго набитыми мешками и коробками. – Я прямо сейчас уезжаю в Риджуэй! Я так и знала – не следовало мне покидать деревню! Этот ужасный город – здесь всегда что-нибудь происходит! Где Джерри?

– Не знаю. Давай, Нэн, – леди Элмсбери уезжает через несколько минут! – Она обернулась к своей свекрови: – Я не видела его последнее время.

– Не видели? О Боже мой! Ну где же он тогда? Он – сказал мне, что каждую ночь он проводит с вами! – Неожиданно у нее засверкали глаза, она прищурилась и пристально посмотрела на Эмбер. – Между прочим, разве Лорд Карлтон не вышел только что из вашей спальни?

Эмбер с раздражением отвернулась и пошла в сторону своих комнат.

– Даже если так, ну и что из того?

Леди Стэнхоуп потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя после этих слов, потом она запыхавшись бросилась вслед за Эмбер и затрещала ей в ухо:

– Не хотите ли вы сказать, вертихвостка этакая, что его светлость был с вами в спальне в тот час, когда каждая честная женщина должна быть только со своим мужем и больше ни с кем? Не хотите ли вы сказать, что вы наставляете рога моему Джерри? Отвечайте мне, негодница! – Она схватила Эмбер за руку и повернула к себе.

Эмбер остановилась и на мгновение замерла, потом резко повернулась лицом к Люсилле:

– Убери от меня руки, ты, перезрелая шлюха! Да, я была с лордом Карлтоном, и плевать я хотела – знают об этом или нет! Да ты сама пришла бы к нему, брось он на тебя хоть мимолетный взгляд. Иди ищи своего драгоценного Джерри и оставь меня в покое…

– Ты! Потаскуха поганая! Ну погоди, вот Джерри узнает об этом, я все, все скажу ему.

Но Эмбер ушла так быстро, что Люсилла осталась одна посреди комнаты, продолжая кипеть. Она явно колебалась, будто не могла решить: то ли пойти следом за невесткой и устроить ей настоящий скандал, ибо она того заслужила, то ли уехать в деревню и спасти свою жизнь.

– Ладно, я потом поговорю с ней! – Она бросила негодующий взгляд на удалявшуюся Эмбер и пробормотала в сердцах: – Шлюха! – Потом подозвала своих служанок и поспешила вниз по лестнице.

Эмбер в накидке поверх халата спустилась на двор проводить отъезжающих. И Эмили, и Нэн умоляли ее поехать с ними, но Эмбер была тверда, убеждая их, что ей здесь ничто не грозит. Она действительно больше не испытывала страха, наоборот, грохот барабанов, стук копыт по мостовой, людские крики и колокольный звон – все это вызвало у нее прилив энергии.

Все дети ехали в одной карете с двумя няньками, и даже Сьюзен начала верить, что все это развлечение. Эмбер поцеловала детей.

– Береги свою сестру, Брюс. Не оставляй ее одну и постарайся успокоить.

Увидев, что мама не едет с ними, Сьюзен снова начала плакать. Она встала ногами на сиденье и вцепилась руками в окно кареты, когда коляска стала выезжать со двора. Эмбер помахала им рукой и вернулась в дом: впереди у нее было много хлопот.

Она так и не спала в ту ночь: присматривала за переносом ценных вещей графа в кладовую. Золотые и серебряные тарелки и кружки, подаренные отцу графа Карлом I, когда старый граф приказал переплавить посуду, чтобы внести деньги на ведение войны, их и свои драгоценности – все было убрано в каменный тайник в подвале. Когда работу закончили, Эмбер переоделась, быстро выпила чашку горячего шоколада и около шести часов отправилась к Шардаку Ньюболду на Ломбард-стрит, куда он и многие другие банкиры переехали после пожара.

Это была длительная поездка от Стрэнда через руины Сити. Повсюду виднелись строительные леса, но появились и новые здания. Новые улицы, основательно перестроенные, оставались совершенно пустыми. Кое-где из подвалов струился дым, в воздухе висел сильный запах мокрого угля. Поверх куч золы и пепла нанесло земли, из которой возникли мелкие ярко-желтые цветы, лондонские ночные фиалки; они весело сияли сквозь мрачный густой туман, опустившийся до земли.

Усталая и встревоженная, Эмбер сидела в коляске в самом плохом настроении. Она ощущала боль в животе, голова кружилась от усталости. Когда они подъехали к дому Ньюболда, Эмбер увидела длинную вереницу экипажей, а также мужчин и женщин, стоявших в очереди, хвост которой загибался за угол и выходил на Абчёрч-лейн. В отчаянии Эмбер наклонилась вперед и постучала веером в стенку кареты.