Навеки твоя Эмбер. Том 2 - Уинзор Кэтлин - Страница 111

– Ну конечно! – яростно вскричала она. – Как только я скажу что-то, что тебе не нравится, тебе вдруг пора идти! – Губы Эмбер зло искривились, в голосе послышалась насмешка. – Я скажу тебе все, и ты меня выслушаешь! Как ты полагаешь – была ли я счастлива все эти пять месяцев, тайком пробираясь к тебе на свидания, боясь хоть слово сказать в приличном обществе – из страха, что она может что-то узнать и расстроиться! Ах, Боже мой! Несчастная Коринна! А обо мне ты подумал? – Голос был грубым и гневным. Эмбер ударила себя в грудь. – А со м н о й можно вообще не считаться?

Брюс нахмурился:

– Прости, Эмбер, но вспомни, ты сама так решила.

– Ты и твоя дурацкая тайна! – взорвалась Эмбер. – Да во всем Лондоне не найдется мужчины, который так бы лелеял свою женушку, как ты! Это просто смешно!

Брюс надел жилетку и начал ее застегивать.

– Тебе бы лучше одеться. – Он говорил строго, лицо стало серьезным, что еще больше разъярило Эмбер.

– Послушай-ка, Брюс Карлтон! Ты можешь подумать, я безмерно благодарна, что ты оказываешь мне честь переспать с тобой! Да, когда-то это так и было, но я уже давно не девица из деревни, слышишь? Я – герцогиня Рейвенспур, я теперь личность и не допущу, чтобы меня возили в наемных каретах и тискали в комнате доходного дома! Нет, так больше не будет! Ты понял меня?

Брюс взял шейный платок и повернулся к зеркалу.

– Ну что ж, очень хорошо. Ты едешь со мной?

– Нет! Не еду! Зачем! – Она стояла, расставив ноги и уперев руки в бока, ее глаза метали молнии.

Справившись с платком, Брюс надел парик, взял шляпу и шагнул к наружной двери. Охваченная дурным предчувствием, Эмбер глядела ему вслед с растущим страхом. Что же он собирается делать? И вдруг она бросилась к нему. Он как раз подошел к двери и взялся за ручку. Брюс обернулся, посмотрел на нее. Секунду они помолчали.

– Прощай, моя дорогая.

– Когда мы увидимся в следующий раз? – Эмбер посмотрела ему в глаза. Она спросила тихо, с тревогой в голосе.

– В Уайтхолле, я думаю.

– Я имею в виду – здесь.

– Никогда. Тебе не нравится встречаться тайком, а по-другому просто невозможно. Вот проблема и решена.

Эмбер смотрела на него в ужасе, не веря своим ушам. Потом в ней вспыхнула ярость.

– Будь ты проклят! – закричала она. – Я тоже могу обойтись без тебя! Убирайся отсюда! Не желаю больше тебя видеть! Убирайся! – истерично кричала она и даже подняла кулаки, чтобы ударить его.

Брюс быстро открыл дверь и вышел, громко захлопнув ее. Эмбер прижалась к стене и разразилась отчаянными, злыми слезами. Она слышала, как он спустился по лестнице, звуки его шагов постепенно растворились в тишине. Потом, когда она на мгновение уняла рыдания и прислушалась, кругом царило безмолвие. Только тихие звуки скрипки раздавались откуда-то. Резко повернувшись, она бросилась к окну и выглянула. Было уже почти темно, но кто-то шел по двору с горящим факелом в руке. Он как раз пересекал двор.

– Брюс!

Она была в отчаянии… Ее голос, раздавшийся на третьем этаже дома, не достиг, видимо, двора, и он не услышал ее. Через мгновение он исчез из виду.

Глава шестьдесят шестая

Они не виделись шесть дней. Сначала она думала, что как-то сможет заставить его прийти к ней, но все было напрасно. Она написала записку, в которой сообщила, что готова принять его извинения. Он ответил, что не испытывает желания извиняться и его вполне устраивает сложившаяся ситуация. Это встревожило Эмбер, но она по-прежнему отказывалась верить, что все эти бурные годы, это неукротимое чувство друг к другу могут кончиться, сойти на нет, просто так, тихо, бессмысленно и печально, из-за мелкой ссоры, которую столь нетрудно было избежать.

Эмбер искала Брюса повсюду.

Всякий раз, когда она входила в помещение, наполненное людьми, она начинала искать его. Гуляя по Прайви-Гарден или на галереях, она надеялась увидеть его, может быть в каких-то нескольких футах впереди. В театре или проезжая по улицам, она непрерывно всматривалась в толпу, стараясь найти Брюса. Он заполнил все ее мысли и чувства, она просто не могла думать ни о чем другом. Десятки раз ей казалось, что она видит его, но всякий раз это оказывался кто-то другой и вовсе не похожий на Брюса.

Приблизительно через неделю после их ссоры Эмбер отправилась на аукцион в Индийском Доме на Клементе-лейн, рядом с Португал-стрит, выходившей на Стрэнд. Там располагались мелкие лавочки, принадлежавшие богатым хозяевам. В тот день все окружающие улицы были забиты большими золочеными каретами знати и толпами кучеров, которые громко переговаривались.

Комната, не особенно большая, была заполнена дамами с ручными собачками, арапчатами и служанками. Были здесь и франты. Слышались выcокиe женские голоса, смех и веселая, болтовня, похожие на шумное журчание лесного весеннего ручейка, впадающего в речку. Слышалось позвякивание ложек в фарфоровых китайских чашках и шорох тафты юбок.

Аукцион шел уже час или даже больше, когда туда прибыла герцогиня Рейвенспур. Ее появление было весьма эффектным, нарочито показным, что лишний раз доказывало: Эмбер скорее актриса, чем знатная дама. Она возникла, как ветер, и прошла по рядам, кому-то приветливо кивнув, кому-то улыбнувшись, превосходно понимая, почему все притихли и только шушукаются за ее спиной. Как всегда, Эмбер была одета роскошно: платье из золотого шитья, изумрудно-зеленая бархатная накидка, отороченная соболями, целая россыпь изумрудов на большой соболиной муфте. Сзади шел арапчонок и нес шлейф; он был тоже в изумрудно-зеленом бархате и в золотистом тюрбане на голове.

Эмбер была довольна произведенным эффектом, хотя и испытывала недоброе чувство ко всем присутствующим, ибо она знала, что они платили ей тем же, как водится среди женщин, – Эмбер ставила женскую зависть на второе место после внимания мужчин. Кто-то быстро поставил для нее кресло рядом с миссис Миддлтон, и, когда Эмбер села, она заметила, как вытянулось лицо Джейн, – еще бы: такая красавица будет сидеть рядом с довольно заурядной дамой.

Эмбер мгновенно обратила внимание на претенциозный наряд Миддлтон, слишком дорогой для довольно скромного состояния ее мужа: жемчуга, подаренные одним из ее любовников, серьги, подаренные другим, платье, в котором ее видели столько раз, что оно уже не могло быть модным, и которое давно следовало бы отдать служанке.

– Ах, Боже мой! – вскричала Эмбер. – Как вы чудесно выглядите! Какое прекрасное платье! Где вы его шили?

– Как это любезно с вашей стороны, мадам, вы одеты несравненно лучше меня!

– Отнюдь нет, – возразила Эмбер. – Вы слишком скромны, а ведь каждый мужчина при дворе умирает от желания поухаживать за вами!

На этом обмен комплиментами закончился. Молодой негр принес Эмбер чашку чая. Она начала пить, искоса оглядывая зал, – она искала Брюса. Но его нигде не было, хотя Эмбер могла поклясться, что видела карету Элмсбери на улице. Теперь на аукцион выставили отрез индийского ситца, очень дорогой ткани в цветочек, который многие дамы купили бы на утренний халат. Аукционер отмерил на свече один дюйм и воткнул булавку, потом зажег свечу, и торги начались. Миддлтон толкнула Эмбер под бок и хитро улыбнулась, показав глазами в другой конец зала:

– Как вы думаете, кого я вижу?

Сердце у Эмбер замерло.

– Кого же?

Эмбер проследила за взглядом Миддлтон и увидела в нескольких футах Коринну. Она сидела вполоборота, видны были только часть щеки и длинные ресницы. Ее плащ чуть распахнулся, открыв огромный живот. Когда она повернулась, разговаривая с кем-то, обрисовался ее мягкий красивый профиль. Эмбер охватили ярость и смертельная ненависть.

– Говорят, – промолвила Миддлтон, – что его светлость просто безумно влюблен в нее. Но это неудивительно, не правда ли, ведь она такая красавица.

Эмбер отвела взгляд от Коринны, которая либо не знала, что Эмбер тоже здесь, либо притворялась, что не знает. Торги шли вяло, и покупатели были невнимательны, ибо они, как и в театре, больше интересовались собой, чем тем, ради чего пришли сюда. Без особого успеха аукционер старался заинтересовать публику и вызвать хоть какой-то ажиотаж. – ведь ситец действительно был прекрасным отрезом: мягкие полутона рисунка, розоватые, синие и фиолетовые. Но выше пяти фунтов цена не поднималась.