Жил-был щелкунчик - Уинтерз Ребекка - Страница 27

— Спасибо, — прошептала Мег сквозь слезы. — Мне нужно было это услышать. Спокойной ночи, сенатор.

Повесив трубку, Мег вылезла из кровати и поднялась в кабинет Кона. Если память ее не подводит, она видела среди его многочисленных книг Библию, когда просматривала бумаги. Естественно, он хранил результаты своей работы в компьютере, но в папках она нашла достаточно документов, чтобы понять: он писал не только о КГБ, но и об истории и культуре России.

Отыскав Библию, Мег уселась за стол и раскрыла 29главу «Бытия». Строфа 20, подчеркнутая черной ручкой, сразу привлекла ее внимание.

«И служил Иаков за Рахиль семь лет; и они показались ему за несколько дней, потому что он любил ее.»

Внезапно буквы начали расплываться перед ее глазами. Мег опустила голову на сложенные на столе руки и зарыдала.

Десятая глава

— Я не хочу идти в новую школу, мама. Принц будет плакать, и что, если папа приедет домой и не найдет меня?

Прошло три недели после рождественских каникул. В каждый из этих дней Мег приходилось выслушивать Аннины жалобные возражения, повторяющиеся снова и снова, как заезженная пластинка.

Если бы Мег не ходила вместе с Анной в ее новую школу и не дежурила бы в здании целыми днями в качестве добровольного сторожа, девочка бы и вовсе из дома не вышла.

Честно говоря, Мег и сама не захотела бы отпускать от себя Анну, если бы у нее не было возможности проводить большую часть дня с дочерью в школе. Без Кона дом опустел. Его отсутствие давило на всех, особенно на собак. Они вновь и вновь возвращались к дверям его кабинета и выли, не находя хозяина.

В первую ночь после его исчезновения Анна пришла в комнату Мег со своим щелкунчиком и с тех пор спала только с матерью. Мег знала, что в будущем это обернется новыми проблемами, но рядом с девочкой ей становилось спокойнее и она даже не пыталась ее выпроваживать. Ни к чему хорошему это не привело: теперь Анна не отходила от матери ни на шаг. Кон проявил себя слишком хорошим мужем и отцом за ту неделю, что они прожили вместе. Неудивительно, что Мег и Анна горевали.

Мег не сомневалась, что сенатор Стрикленд сделал все возможное, чтобы найти Кона. Лейси Боуман позвонила ей на следующее утро после телефонного разговора с сенатором. Мег узнала от ЦРУ только одно — Кона нет в стране.

Из-за Анны Мег не позволяла себе впасть в отчаяние. Ей пришлось и дальше притворяться, что он уехал в деловую поездку, связанную с изданием его книг, и вернется, как только сможет.

Каждый раз, когда звонил телефон, Анна бросалась к нему со всех ног, хватала трубку и кричала: «Папа?» Это повторялось так часто, что у Мег сердце кровью обливалось. Кончилось тем, что она запретила дочери отвечать на звонки.

Мелани пару раз приезжала в гости с ночевкой. Она была так очарована Принцем, что даже домой возвращаться не захотела. Но Анна не пожелала делиться с подругой своим щенком. Дело, естественно, окончилось ссорой и смертельной обидой. После того, как Мелани уехала, Анна заявила, что не хочет больше ее видеть. Теперь у нее появились новые друзья — Джейсон и Эбби, живущие через дорогу. Мег решила, что пока лучше оставить все, как есть. А со временем отношения с Мелани наладятся сами собой.

С уроками игры на скрипке было покончено после того, как Анна проревела целые сутки, отказываясь ехать в Сент-Луис. Вдруг папа вернется, а она будет так далеко.

Январь подходил к концу, а Кон так и не появился. Мег почти утратила надежду увидеть его снова. Чем больше она размышляла над этим, тем сильнее убеждалась, что он не вернется в Россию, а найдет себе новое местожительство.

Кон знает несколько европейских языков и может осесть в Германии, Австрии или даже во Франции. Американское правительство обеспечит его новыми документами и всем необходимым, чтобы начать новую жизнь.

И все по вине Мег. Ей казалось, что ее душа омертвела.

Так как Анне было все труднее мириться со своей потерей, семейный врач посоветовал Мег обратиться к хорошему детскому психологу и направил ее к коллеге, практикующему в Ганновере. Прием был назначен на одиннадцать часов в субботу. Мег, нуждавшаяся в поддержке, молилась, чтобы консультация врача пошла на пользу им обеим. Другого выхода она не видела.

В пятницу после ужина Мег поделилась своими планами с Анной. Девочке вовсе не хотелось идти к врачу, но пришлось подчиниться, потому что она боялась отпускать маму одну. Мег как раз пыталась объяснить, зачем им нужен доктор, когда внезапно в дверь позвонили.

— Папа! — завопила Анна и опрокинула стул, рванувшись к входной двери. Собаки успели ее опередить и лаяли гораздо громче обычного.

У Мег екнуло сердце — так бывало всегда, потому что какая-то надежда все равно оставалась. Но бессмысленно было объяснять Анне, что если бы папа вернулся домой, он вошел бы с черного хода, из гаража. И не стал бы звонить.

Наверняка это Джейсон или Эбби. Мег ждала, что они с минуты на минуту заявятся играть с Принцем, который без Кона совсем избаловался. Или Фред, ставший за последние дни настоящим другом семьи. Ему единственному удавалось как-то образумить Анну.

На полпути к двери Мег услышала женский голос, повторяющий по-русски: «Моя маленькая мышка».

Это еще что?

Выскочив из столовой, Мег увидела Анну на руках у пожилой грузной женщины, укутанной в черную шаль. Длинные седые волосы незнакомки были стянуты в узел, на ее шее и запястье блестел янтарь. Со слезами на глазах она прижимала к себе Анну, словно самое дорогое сокровище.

— Анечка. — Низкий, твердый, знакомый голос раздался с веранды. — Это твоя бабушка, но ты можешь звать ее баба Аня.

— Ее зовут, как меня!

— Да, Анечка. Это судьба. Она приехала из Сибири, чтобы жить с нами.

Кон.

Мег беззвучно прошептала его имя, и он, словно услышав, шагнул ей навстречу. Мег не могла налюбоваться на его высокую стройную фигуру и удивительное лицо. Его сияющие голубые глаза были обращены к ней, но теперь она заметила в его взгляде какую-то робость, которой не было раньше.

— Мегги, могу я представить тебе мою мать? — сказал он дрожащим голосом.

Его мать.

— Это и есть мой обещанный рождественский подарок. Она не говорит по-английски, но мы ее научим, правда?

Окрыленная любовью, Мег бросилась в объятия к Кону, едва не сбив его с ног. Она засыпала его клятвами в любви, просьбами о прощении, неудержимым потоком слов, развеивающим любые сомнения в ее искренности.

Мег запомнила тот волшебный момент, когда Кон понял, что может ей верить. Он застонал от удовольствия и, на виду у своей матери и Анны, принялся страстно целовать истосковавшиеся губы своей жены. Теперь им ничто не мешало свободно выражать свои чувства и желания. Мег не замечала ничего, кроме его рук и губ, кроме тепла его тела, прижимающегося к ней.

— Вы с папой снова ребеночка делаете?

Анна!

Кон сумел прервать поцелуй прежде, чем Мег опомнилась, но отпускать жену он не стал. Обхватив ее своими сильными руками и опустив подбородок ей на плечо, он обратился к дочери.

— Завтра я и твоя мама сядем с тобой рядышком и поговорим про детей. А пока я хочу познакомить ее с моей мамой.

С молниеносной быстротой он развернулся, обнял Мег за талию и прижал к себе.

— Мама, это Мегги. Моя жена, — срывающимся от волнения голосом произнес он по-русски.

Мать Кона, все еще держащая Анну на руках, подняла голову.

Мег ахнула, когда ясные голубые глаза, такие же яркие, как у Кона, скользнули по ее лицу добродушным, но пристальным взглядом.

И не только глаза. Черты лица тоже были похожи, а встречающиеся среди седины темные волосы доказывали, от кого Кон унаследовал свою каштановую шевелюру.

Пожилая женщина медленно опустила Анну на пол и погладила ладонью щеку Мег.

— Доченька, — ласково сказала она.

Мег кивнула.

— Мама.

Они обнялись. Мег расцеловала свою свекровь в обе щеки, чувствуя в себе прилив любви и счастья. Эта удивительная женщина дала жизнь Кону и долгие годы считала его погибшим. Мег всегда мечтала познакомиться с ней.