Дикий мед - Уинспир (Винспиер) Вайолет - Страница 52

Никос с завившимися от влаги в кольца волосами сразу же подошел к Домини и взял ее за руки. Пальцы Домини в его руках были холодны, как лед, и сильно дрожали. Она была уверена: что-то случилось… Поль с Карой попали в аварию по дороге домой. Глаза ее, как бы с мольбой, обратились к Берри, потом она обернулась Никосу:

— Это Кара и Поль, да? Они разбились на машине? Никое закусил губу, а Берри сунул руки в карманы автомобильной куртки. Поднятый воротник лохматил ему волосы, а глаза, когда он встретился с Домини взглядом, потемнели.

— Скажите же мне! — Она впилась ногтями в руки Никоса.

— С Карой все в порядке, — сказал он. — Поль… его увезли в больницу… Домини болезненно перевела дыхание.

— Он сильно пострадал?

Никое взглянул на Берри, потом заставил Домини усесться в кресло, а Берри поспешно подошел к бару, где стояли графины. Послышался звон открываемой пробки, Берри удостоверился, что в графине находится бренди, и налил в маленькую рюмочку. Когда он шел через комнату с рюмкой к Домини, Никое сказал ей:

— Никакой аварии не было. Поль заболел… очень серьезно…

— Возьми, выпей, моя хорошая. — Теплая рука Берри легла на ее плечо, и рюмка оказалась у самых ее губ. Она выпила, сознавая, что он дает ей бренди, так как Никое должен сказать что-то еще, гораздо худшее, чем то, что он уже сказал ей.

Никое стоял, не сводя глаз с Домини, бледное молодое лицо над высоким воротником черного матросского свитера страшно расстроено.

— Мой кузен не выживет, — хрипло выговорил он, — и я подумал, что ты, Домини, захочешь побыть с ним.

Поль умирает? Она недоверчиво взглянула на Никоса.

— Нехорошо, если бы ты услышала такую новость по телефону, — продолжил Никое, расстроенный и не совсем уверенный что нужно говорить в подобных случаях. — Берри как раз был у нас в доме, потому мы приехали на машине вместе. На нижних склонах туман был очень густ, но сейчас стало немного получше…

Туман, ошарашенно думала Домини. Какое значение имеет туман?

Она вскочила на ноги и увидела Яниса, обеспокоенно топтавшегося в дверях. По лицу слуги ясно, что он слышал все, что Никое сказал о Поле. Печально покачивая головой, Янис пошел за пальто и шарфом для Домини. Это было очень красивое пальто из меха оцелота, и Берри помог Домини надеть его и поднял большой воротник, чтобы закрыть от влаги голову, застегнул пуговицы, а волосы она сама прикрыла шелковым шарфом, купленным у уличного торговца на Плаке. На Плаке, где она бродила с Полем.

Поль… умирает!

Она оказалась в машине, сидящей на заднем сиденьи рядом с Берри. Янис и Лита стояли в дверях дома, похожие на призраков, и наблюдали, как Никое развернул машину и направил ее в почти непроницаемую массу тумана. Голова у Литы прикрыта черной шалью и глаза — мокрые.

А у Домини на глазах не было слез, но она чувствовала их горячую тяжесть в голове; ею овладело чувство, будто она долго-долго всматривалась в туман и только теперь начала различать что-то.

Поль давно знал о наступлении этой болезни: головные боли служили ее предвестниками, и это объясняло многие его слова и поступки.

Поль уже давно знал, что должен умереть!

Домини чувствовала, как теплая рука Берри сжимает ее пальцы, стараясь уменьшить тревогу. Машина шла очень медленно в этом густом тумане по крутому склону горы, то продвигаясь на несколько ярдов, то снова приостанавливаясь, когда Никое чувствовал, что колеса начинают проскальзывать на покрытом травой склоне.

Когда Домини с Полем ехали по этой дороге в последний раз, ей казалось, что машина парит рядом со звездами, как колесница Аполлона. Сейчас звезд не видно, только в тумане, начавшем немного рассеиваться, изредка появлялись силуэты деревьев.

Через некоторое время Никое сказал им через плечо, что заметил проблеск огня маяка, находящегося между Анделосом и соседним островом. Это означало, что они приближались к гавани и больнице.

У Домини быстро и гулко застучало сердце, она болезненно напряглась. Она сидела, откинувшись на плечо Берри, благодарная за его силу и молчаливую поддержку. О чем он думал, сидя так тихо и держа ее за руку? Что судьба туже натягивает связывающую их нить, сближая все теснее по мере того, как уходила жизнь человека, вставшего между ними?

— Что произошло, Берри? — Она, наконец, проглотила комок, стоявший в горле и не дававший ей говорить. — Ты был в доме тети Софулы, когда… когда Полю стало плохо?

— Я ходил на яхте с Ванхузенами… и с Алексис, — объяснил он. — Туман сгущался, и мы вернулись в гавань. Мы с Алексис немного выпили у Ванхузенов. Потом я проводил ее до дома, так как туман стал очень густым. Мы пришли как раз когда отъезжала машина скорой помощи с Полем. Кара и ее тетка поехали с ним. Никое был дома, чтобы рассказать нам о случившемся… Алексис и мне.

— Бедная Кара, она, наверное, очень расстроилась, — тихо проговорила Домини, знавшая, как девочка обожала Поля.

— Она уехала без слез, — ответил ей Никое, вглядываясь в туман сквозь очищенные «дворниками» участки ветрового стекла. — Она как будто сразу стала взрослой.

Без слез, подумала Домини, греки, так часто плачущие от радости, горе встречают с сухими глазами, не показывая сердечную боль. Все равно, очень хорошо, что рядом с Карой есть Никое, к которому она может обратиться за поддержкой. Их поездка сквозь туман заняла около двух часов, но вот наконец они разворачиваются на стоянке перед зданием больницы. Никое помог Домини выйти из машины. Все трое направились к входу, где швейцар в форме направил их по лестнице, ведущей на тот этаж, где находилась отдельная палата месье Стефаноса.

— Хочешь, чтобы я поднялся с тобой? — спросил Берри у Домини. Она кивнула и, уже поднимаясь по лестнице, заметила, что у нее на ногах греческие домашние шлепанцы без каблуков. Они были разукрашены яркой вышивкой и выглядели нелепо на солидных каменных ступенях.

Коридор освещался очень слабо. Комната Поля находилась почти в середине, и когда они подходили, из дверей вышла медсестра, держа небольшой поднос с инструментами, накрытыми белой тканью. Никое подошел к ней и спросил, можно ли жене пациента увидеть его. Сестра повернулась к Домини и что-то сказала по-гречески. Никосу пришлось объяснить ей, что мадам Стефанос — англичанка. Потом он перевел Домини, что сказала сестра: сейчас у Поля врачи и им придется подождать вместе с остальными родственниками в комнате для ожидания. Сестра показала им куда пройти, комната находилась чуть дальше по коридору.