Дикий мед - Уинспир (Винспиер) Вайолет - Страница 50

— Это загадка, доктор Суиза? — улыбнулась Домини.

— Можно назвать это и загадкой, дитя мое. Самой сложной в мире и по-настоящему неразгаданной с того самого времени, когда Ева подала Адаму запретное яблоко.

— Понимаю. — Она крепко сцепила пальцы, будто стараясь успокоиться. — Вы говорите о любви, доктор.

— А разве вы не согласны, что это всепоглощающее пламя, мадам?

Домини отвела взгляд и на мгновение с ужасом подумала, у ж не рассказала ли она ему что-то в бреду. Он был добр, в возрасте, и напоминал ей дядю Мартина, но исповедь может принести только временное облегчение, за ним последует смущение, сожаления в том, что позволила себе раскиснуть.

— Мне всегда казалось непонятным, почему яблоко было запретным, — пробормотал Метрос. — Если у Евы не хватило бы мужества сорвать его, даже рай оказался бы скучнейшим местом.

— Они с мужем были изгнаны из рая, — напомнила ему Домини.

— А разве вы не считаете, что они нашли для себя другой, гораздо более интересный? — усмехнулся он. — Весело играть, как дети, в саду, но выйти в джунгли и прожить каждое мгновение напряженно и захватывающе… это… это же и значит жить по-настоящему.

Тут Домини взглянула на доктора, мудрый блеск его глаз сказал ей, что он что-то знает. Они с Берри играли в саду, как дети… упоминала ли она имя Берри в те долгие темные часы после камнепада?

Доктор Суиза поднялся на ноги и с явной неохотой объявил, что должен еще посетить нескольких пациентов. Он взял Домини за руку и со значением пожал ее.

— Мы должны еще побеседовать с вами, — он улыбнулся. — Скоро, да? Когда вы будете к этому готовы, да?

— О чем, доктор? — спросила Домини, не совсем уверенная, что он правильно выразил свою мысль по-английски.

— О вещах, от которых не убежать, дитя мое. Неизбежных вещах, как рождение, любовь… и смерть.

Она смотрела на него широко раскрыв глаза, не понимая. Он задержал ее взгляд, потом склонил тронутую сединой голову и поцеловал ей руку. Метрос попрощался по-гречески, и через минуту она осталась одна. Домини сидела очень тихо, вдруг охваченная острым чувством одиночества. За окнами дома царило молчание, было время сиесты, и даже птицы, казалось, задремали на ветвях деревьев.

Домини откинулась на подушку шезлонга и закрыла глаза. Шуршали сосны, шептало море, а ее мертвый ребенок, казалось, больно сжал ей сердце. Ушла любовь, которую он мог принести и подарить, и слеза поползла по щеке Домини.

Она проспала недолго и проснулась, почувствовав неожиданный холод. Солнце уже больше не освещало площадку перед домом, и Домини заметила, что, пока она спала, дымка, большую часть дня висевшая над морем, прокралась на остров и кольцом окружила вершину и дом вместе с ней.

Домини предупреждали о внезапных туманах, но она не ожидала, что туман может так быстро окутать всю видимую часть острова. Немного взволнованная, Домини соскользнула с шезлонга и подошла к краю площадки взглянуть на утесы в море. Она почти их не увидела, но ясно слышала ленивые удары волн о камни. Медленно двигающиеся кольца тумана поднимались вверх, и на ее волосах быстро образовались крошечные капельки влаги. У Домини появилось жутковатое чувство, будто она вместе с домом оказалась вознесенной в облака.

Домини услышала приближающиеся шаги и, обернувшись, увидела подходившего к ней Яниса.

— Кажется, мы оказались отрезанными от всего мира здесь, наверху, Янис! — воскликнула она.

— Да, мадам, — серьезно кивнул он. — Здесь очень сыро, вам надо вернуться в дом.

— Да, уже иду, Янис. — У нее потеплело на сердце от того, что он беспокоился о ней. — Я чувствую себя здесь, наверху, как Елена, гуляющая по крепостному валу Трои… это надолго, как вы думаете?

— Думаю, на несколько часов, мадам.

— О, тогда это может задержать приезд моего мужа с сестрой. Как вы считаете? Дорога, ведущая сюда, так крута и извилиста… да еще в тумане, при котором почти ничего не видно, я думаю, Поль не рискнет ехать домой, пока не прояснится, тем более с Карой.

— Уверен в этом, мадам. — Янис раскрыл перед ней двери в salotto, и Домини вошла в большую комнату, почти полностью погруженную в сумерки, согретую ярко пылающим в камине оранжевым пламенем.

— Вы просто прелесть, Янис, что разожгли камин! — Домини покрепче запахнула шелковые складки халата и поспешила к огню. Все еще чувствующая себя избитой и больной, она не могла, как делала это обычно, свернуться клубочком на огромной темной медвежьей шкуре и вместо этого села в глубокое кресло Поля, — протянула руки к жару потрескивающих поленьев. Лита была занята приготовлением особо вкусных блюд, чтобы отпраздновать приезд Кары, но теперь ясно: они, вероятнее всего, задержатся. Домини сказала Янису, что она перекусит около семи часов здесь же у камина. И добавила, что надеется, задержка с ужином не особенно расстроит Литу.

Он улыбнулся и покачал головой:

— Мы так рады, что вам опять хорошо, — тихо сказал он. — Может быть, вы сейчас же выпьете чашечку английского чая, мадам?

— Угу, — она благодарно кивнула, и глаза затуманились от слез, когда она наблюдала, как Янис выходит из комнаты. Греческая доброта, такая открытая, совершенно бескорыстная, — их постоянное желание облегчить ближним ношу. Домини усиленно поморгала, чтобы не расплакаться.

Чай был просто изумителен, и так приятно пить его, сидя возле горящего камина, скинув шлепанцы и закопавшись пальцами в медвежий мех коврика. Туман подкрался к самым окнам, огонь отражался на темных поверхностях, красных камнях фриза над камином, освещая и оживляя флейтистов, кентавров и девушек с факелами. Вино в хрустальном графине сверкало рубиновым светом. Единственное, чего не хватало, — тихого и уютного кошачьего мурлыканья.

Через некоторое время маленькие, резного дерева часы отсчитали еще один час, и Домини решила подняться в спальню, чтобы переодеться в платье. Она чувствовала усталость и боль во всем теле, но твердо решила не ложиться в постель. Скоро туман рассеется, и будет гораздо лучше, если она встретит Кару и Поля, а не станет валяться в постели.

Домини надела голубое платье с длинным рукавом, чтобы Кара не расстраивалась при виде ее рук, до сих пор покрытых синяками. Лицо в зеркале выглядело бледным, с темными кругами вокруг глаз, и Домини воспользовалась косметикой, чтобы скрыть следы несчастья, теперь уже, слава Богу, начинающие исчезать!