Дикий мед - Уинспир (Винспиер) Вайолет - Страница 42

Он отстранился, присев на пятки, и посмотрел через ее плечо на картину.

— Мысль о ней пришла в голову вскоре после того, как мы расстались в Найтли. — Забавно, — взгляд его вернулся к ее лицу, — мне несколько раз предлагали за нее большие деньги, но я не могу ее продать. В известном смысле она гораздо грубее и слабее тех, что я пишу сейчас, но есть в ней что-то… глубина… какая-то душевная мука.

— Да, — тихо согласилась Домини, — мы с тобой именно это должны принять во внимание, Берри: живопись в твоей жизни — главное. Так было, и когда мы встретились впервые, и все годы, проведенные нами врозь. И в глубине души ты знаешь, что так дело обстоит и сейчас.

— Да, живопись важна для меня, — признал он. — Но и ты тоже, Домини. Я хочу тебя.

Она чуть вздрогнула. Поль говорил то же самое. «Я хочу тебя». Она посмотрела на Берри и поняла, что необходимо проверить любовь, о которой он говорил.

— Разве мы не могли бы быть просто друзьями? — спросила Домини.

Берри стоял на коленях на пестром греческом коврике и смотрел на нее снизу вверх, на бледную медовую нежность кожи, на синие глаза, драгоценными камнями сверкавшие из-под тонких бровей, несколько более темных, чем цвет ее волос. Взгляд его опустился на ее губы с чувственной верхней и свидетельствующей о вспыльчивости нижней. И его собственные губы жестоко искривились.

— Ты просишь слишком многого, Домини, — сказал он. — Ты не из тех женщин, которую мужчина хотел бы иметь просто другом… Разве жизнь с Полем не научила тебя тому, что хотел бы от тебя любой мужчина?

Домини сама захотела знать правду, но тем не менее услышанная правда причинила ей боль. Она поднялась на ноги и отошла к окну. Дождь давно уже стал не таким сильным, и небо начало проясняться. Гром утих вдали.

— Пойду-ка я, пора, — сказала она. — Иначе Поль начнет меня разыскивать.

Берри подошел к ней сзади и развернул к себе лицом. В уголке рта у него бился нерв.

— Чего ты хочешь, Домини? Таких же детских отношений, какие у нас были в Найтли? Ну, так это невозможно. Ты должна или уехать со мной, приняв мои условия, или оставаться со Стефаносом.

— Знаю, — тихо ответила Домини. — Я не могу диктовать свои условия, потому что значу для каждого из вас недостаточно много.

— Домини!

— Это так, Берри. — Она твердо смотрела ему в лицо. — А сейчас я бы хотела переодеться в свое платье и причесаться. Можно воспользоваться твоей спальней?

— Разумеется. — Он подошел к двери и распахнул ее. Домини прошла мимо с платьем в руках. Она чувствовала на себе его непонимающий и сердитый взгляд. Он направил ее по узкой винтовой лестнице в свою комнату, и она вошла, крепко закрыла за собой дверь и стала приводить себя в порядок.

Домини чувствовала себя эмоционально опустошенной, причесываясь перед зеркалом на комоде. Там лежали запонки и несколько щеток для волос, и коробка с засахаренным миндалем, и еще осколки аметистовых кристаллов, которые он, вероятно, нашел на побережье. Она красила губы, когда услышала под окном на мостовой шаги, и до нее донеслись веселые голоса, говорящие по-английски с американским акцентом, и громкий грудной смех.

Алексис! Решила навестить Берри со своими друзьями Ванхузенами! На мгновение Домини овладела слепая паника. Она стояла, застыв, и видела в зеркале, как бледность заливает ее лицо. Затем, в дикой спешке, она схватила свою сумочку и рывком распахнула дверь спальни. Может быть, она еще успеет спуститься прежде, чем Берри впустит Алексис с ее друзьями в дом. Все же пристойнее, если они застанут Домини с ним внизу…

Домини не рассчитывала на деревенскую привычку Берри оставлять парадную дверь незапертой… Алексис вошла в коттедж со свободой частого гостя и уже была в середине коридора, а Ванхузены следовали за ней по пятам, когда Домини выбежала на лестничную площадку.

Алексис застыла на месте, а Домини замерла над ней, на третьей ступени лестницы, вцепившись рукой в перила.

— Ну-у, — протянула Алексис, — а что ты тут делаешь?

У Домини слишком пересохло во рту от ужаса, чтобы говорить, и она услышала, как Берри отвечает:

— Миссис Стефанос пришла посмотреть мою студию. — Они с Домини встретились взглядами над темной головой Алексис, но чувство облегчения быстро испарилось, когда Домини заметила, как сердито и отчаянно он смотрит на нее, словно собирается добавить, что они любят друг друга и Поль Стефанос может отправляться ко всем чертям, если ему это не нравится.

Домини посмотрела на него с мольбой: «Не надо! Берри, пожалуйста, не надо этого делать!»

— Если в студии нет ничего, что понравилось бы больше, тогда я, пожалуй, позволю взять ту картину, что приглянулась вам сразу, — протянул Берри, скривив губы.

Она совсем не поняла, что он имел в виду, и не понимала, пока они все не прошли в гостиную и он не передал ей пейзаж побережья после шторма. Только тут Домини вышла из оцепенения, в котором находилась все это время.

— Я… вы ведь не хотели ее продавать, — кое-как выговорила Домини.

— Вы совершенно правы, он не желал расставаться с ней ни за какие деньги, — захохотал мистер Ванхузен. — Я безрезультатно целых две недели стараюсь уговорить продать картину мне, но стоит только появиться хорошенькому женскому личику, и он без малейшего колебания уступает ее.

Алексис коснулась картины рубиновым ногтем.

— Ева способна убедить Адама сделать все, что угодно, — сказала она своим гортанным низким голосом. — Тебе здорово повезло, Домини. Что ты собираешься с ней делать?

— Миссис Стефанос хочет подарить ее мужу, — сообщил Берри. — Ну, а теперь скажите мне, кто что будет пить?

Примерно минут через двадцать Домини ушла. Дождь прекратился, и она убедила Мило Ванхузена, что найдет такси и доберется до базара, к машине, и ему незачем оставлять компанию и отвозить ее домой. Повозка, запряженная лошадью, довезла ее до дома тетки Поля.

Берри завернул картину в коричневую оберточную бумагу неохотно, словно переступая через себя; теперь присутствие в его доме Домини могла объяснить тем, что пришла купить подарок мужу. Но убедил ли он в этом Алексис? Домини очень сомневалась. С замирающим сердцем она вспоминала, как выглядела виноватой там, стоя на лестнице, ведущей в комнаты Берри. В компрометирующей ситуации так могут выглядеть только поистине невиновные люди.