Исав и Иаков: Судьба развития в России и мире. Том 1 - Кургинян Сергей Ервандович - Страница 88

Чем это закончилось, тоже знаем. Это закончилось погаными словечками «совок» и «шариков». Словечки эти взяла на вооружение перестройка. В изящном виде слово «совок» было модифицировано Зиновьевым в «homo soveticus». В конечном счете, все это атаковало уже не только коммунизм и его метафизические (небезусловные, кто спорит) модификации, но и просто русского человека, принявшего «мерзкую» (понятно чью) «красную веру». Это его назвали «шариковым», то есть недочеловеком.

Глава IV. «Ежики» и «зайчики» как фундаментальная этнополитическая проблема

Когда орды (Третий рейх, например), желающие уничтожить русского метафизического геополитического конкурента, говорят о «русской свинье» или «унтерменше», о «народе рабов» или «славянском неандертальце», то это понятно. Мерзость от этого не уменьшается, но понятность есть: люди воюют на уничтожение.

А когда то же самое было сделано и продолжает делаться силами, которые называют себя русскими, то мерзость возводится в квадрат и при этом помножается на злобное «антисмыслие». Одни делают понятно зачем (в их действиях смысл есть). А другие — просто так? Чтобы подживиться да поучаствовать?

Это все явным образом соотносится с нынешними экстазами по поводу самых разных сил, шедших вместе с Гитлером под якобы русским знаменем. Ни под каким русским знаменем идти вместе с Гитлером было нельзя. Потому что Гитлер явно и недвусмысленно говорил об уничтожении русских. Не коммунизма только, а русских.

Прибалты в принципе могли идти с Гитлером в едином строю. Это было ничуть не менее омерзительно (любой фашизм омерзителен). Но тут мерзость приобретала какие-то легитимационные обертона. Потому что Прибалтика могла остаться на карте победившего Третьего рейха. В виде порабощенной территории, но могла. А Россия — не могла. И Русь не могла — при любой уменьшительности. Прибалты получали «антропологическую квоту» и социальные позиции в Третьем рейхе. Русские — нет.

И что же это за русские, которые тем не менее шли вместе с Гитлером?

История показала, что вопрос — идти или не идти вместе с Гитлером на Москву — расколол людей, одинаково не симпатизирующих коммунизму. Деникин заявил, что он не может соучаствовать в уничтожении своего народа, которое явно замыслил Гитлер. А Краснов сказал, что пойдет за Гитлером. Но оговорил, что пойдет потому, что он (Краснов) не русский, а казак, а Гитлер может соорудить Казакию. Но почему тогда Краснов — русский патриот?

Казалось бы, старый спор. Однако он не утратил, как мы видим, историософской и политической актуальности.

Краснова в России может сегодня восхвалять и оправдывать очень разный контингент, как достаточно примитивно устроенный, так и вполне продвинутый. Такой пестрый контингент, отнюдь несводимый к определенной части казачества, руководствуется при этом, естественно, очень пестрой мотивацией. Она включает в себя:

а) беспредельную ненависть к коммунизму и готовность заключать в объятия всех его врагов, наплевав при этом на то, что эти враги творили и с кем снюхивались;

б) глубокую симпатию к фашизму. Причем такую глубокую, что каждый, кто воевал на стороне «замечательного Гитлера», поддерживается по причине симпатии к Гитлеру. Причины подобной симпатии сильно варьируются в зависимости, опять же, от степени продвинутости контингента. Они могут быть самыми примитивными, а могут быть и утонченными, даже гностическими (а почему бы нет?);

в) огромное отвращение ко всему русскому, и уж к русском народу в особенности. Поди-тка ты иначе оправдай обособление Казакии от России и противопоставление казаков русским! Украинцев русским пришлось противопоставлять через сверхнакаленную русофобию! А у казаков с русскими степень близости еще больше! Определенный контингент, восхваляющий Краснова, не может не предаваться подобной русофобии. Или идеологической (мол, русский народ принял внутрь себя страшный вирус коммунизма и потому навеки поврежден). Или антропологической (ведь не зря же именно этот народ принял в себя подобный страшный вирус).

Вопрос на засыпку: совместимы ли эти а), б) и в) с амбициями суверенной России?

Что касается суверенности (а какая суверенность без целостности), то она подрывается самими планами по созданию Казакии.

Что касается амбиций, то зараженность страшным вирусом и генетическая неустойчивость по отношению к этому вирусу плохо сочетаются с амбициями, не правда ли?

Любителям всеядности напоминаю, что Казакия и Идель-Урал отнюдь не химеры Гитлера, ушедшие в небытие вместе с ним. Это не потерявшие актуальности планы по отделению от России ее Юга (Казакия) и Поволжья (Идель-Урал). Они перешли из гитлеровской доктрины в Декларацию о порабощенных народах, принятую Эйзенхауэром в 1959 году и не отмененную до сих пор.

Писали и проталкивали Декларацию элитные антирусские антикоммунистические украинцы. И именно эту группу украинцев, сосредоточенно занятую идеологической войной на уничтожение, сделавшую целью и смыслом жизни войну с Россией на уничтожение, курировала впоследствии жена Ющенко.

Вокруг России — подогреваемая ненависть К тому, без чего у России нет и не может быть никаких амбиций. «Красновщина» и многое другое нужны нашим врагам для окончательного уничтожения источников нашей амбициозности. Попросту — для уничтожения в России имперского духа.

А мы-то сами что делаем?

Мы говорим на форуме «Стратегия 2020» о суверенной России и ее глобальных амбициях.

Но говорим, увы, выдавая проблему за аксиому и тем самым перекрывая путь к собственной мобилизации. То есть превращению из «зайчиков» в «ежиков».

Дано: суверенная Россия.

Проблематизация: суверенная ли?

Аксиоматизация: конечно же, суверенная.

А почему «конечно же»? Рассмотрите хотя бы альтернативы! Выделите формы реального поведения, отвечающие полной суверенности, частичной суверенности, а также скрытому и явному внешнему управлению. Сопоставьте эти формы реального поведения с тем, что происходит в России. Но только с одним условием — отличая риторику от реального поведения.

При этом, конечно же, риторика — ЧАСТЬ реального поведения. Но это же не ВСЕ реальное поведение, а именно ЧАСТЬ! За вычетом этой части — что происходит? И что должно происходить?

Дано: амбиции.

Проблематизация: а есть ли на них право?

Аксиоматизация: конечно, есть! Хотим — и амбициозничаем.

Ничего нет для меня более ненавистного, чем проведение параллелей (всегда невероятно пошлых и лживых) между СССР и Третьим рейхом. Но ради проблематизации давайте все же сыграем в эту пошлую и лживую игру. И что тогда получится?

1991 + 17 = 2008

1945 + 17 = 1962

Могла ли в Германии в 1962 году проходить конференция «Амбиции Германии»? То есть в подполье или даже в культурном андеграунде могло происходить все, что угодно. Но на уровне съездов ХДС/ХСС это могло происходить? Безусловно, нет.

Гельмут Коль вспоминал о том ликовании, которое испытывал немецкий народ в период воссоединения Германии. О своих чувствах в момент, когда его приветствовали восточные немцы. А вскользь — и о своем испуге по поводу возможности того, что толпа запоет «Дойчланд, Дойчланд юбер алес». И объяснял свой испуг: «НАС НЕ ПОЙМУТ».

После 1945 года прошло уже более сорока лет! Германия воссоединялась. Она становилась в результате преступной и идиотской политики США фактическим гегемоном Европы. «Дойчланд, Дойчланд юбер алес» — не гимн «Хорст Вессель». И все равно Коль боялся: «НАС НЕ ПОЙМУТ».

Тут либо-либо. Либо коммунизм — это великий и не потерявший глобальной актуальности проект, исторически обусловленная ипостась предельно амбициозного гуманизма, победившая антигуманную нечисть. И тогда — любые амбиции. Но ЗАЯВИТЕ ЭТО! ОСМЕЛЬТЕСЬ ОТКРЫТО СКАЗАТЬ ЭТО МИРУ И УБЕДИТЬ ЕГО. ВЫРАЖАЙТЕ ПРЕДЕЛЬНОЕ НЕСОГЛАСИЕ С ЛЮБЫМИ ФОРМАМИ СУЖДЕНИЙ, ЗАДЕВАЮЩИХ ХОТЬ КАК-ТО ЭТОТ ВАШ ВЕЛИКИЙ ИСТОРИЧЕСКИЙ КАПИТАЛ.

Тогда понятно будет, почему вы говорите об амбициях. У вас есть гордое прошлое. Вы спасли мир. У вас есть великие заслуги и опыт великих свершений («русское чудо» и так далее). Вы родом из этого прошлого. И на этой основе вы предъявляете амбиции, адресованные будущему.