Исав и Иаков: Судьба развития в России и мире. Том 1 - Кургинян Сергей Ервандович - Страница 156

Но тут-то других обвиняют в тоталитаризме! Других! Сами же называют себя демократами и играют по вопиюще антидемократическим правилам. Что, на Нюрнбергском процессе (вновь и вновь буду подчеркивать, что параллель для меня омерзительна) судопроизводство велось заочно? Обвиняемым не давали слова? У них не было адвокатов? А ведь речь шла о военном процессе, последовавшем за абсолютным разгромом страны.

Вы что, уже страну разгромили? И, разгромив, освободились от самых элементарных приличий? Вы уже двадцать лет эти приличия не соблюдаете и двадцать лет говорите о том, какие вы приличные люди.

И что самое поразительное — нет мощной реакции отвращения на этот факт разнузданной игры в одни ворота. Ни здесь нет этой реакции у людей, которые могли бы сохранить в себе остатки этого самого правового демократического сознания, а также какие-то реликты представлений о порядочности и нормах дискуссии. Ни на Западе этой реакции нет. Как же все-таки кому-то необходима эта разнузданная, односторонняя, циничная, неприличная травля! Как же боятся противника, который вроде повержен и растоптан! Как же мутит голову страх! Как вибрирует внутри мелкая трусливая ненависть, этот Танатос перестройки! Ну, давайте-давайте, добьетесь противоположного результата…

«Из народа, как из древа, или икона, или дубина, в зависимости оттого, кто обрабатывает — Сергий Радонежский или Емельян Пугачев», — цитирует Радзинский Бунина. Это таким способом у нас нынче икону сооружают?

На 23.05 того же 17 июля по НТВ был заявлен документальный фильм Д.Штоколова «Призраки дома Романовых». Показан не был. Судя по аннотации, автор, видимо, уже настолько «перебрал» по части всего сразу, что фильм отменили. Но аннотацию оставили. И там… Заговор масонов, проблематичность останков, найденных под Екатеринбургом, охрана Гитлером наследника российского престола… Кто-то в последний момент, видимо, обрел минимальную вменяемость. Но, знаете ли… когда аннотация есть, а фильм не показывают, то это круче, чем просто показать фильм.

Я прошу читателя внимательно сопоставить микрокосм Ципко, с которого я начал, и этот телевизионный макрокосм, которым нас так порадовали. А после этого задать себе вопрос, возможна ли «белая перестройка–2» (не белая модернизация, не белая диктатура даже, а «белая перестройка–2»)? И, как минимум, признать, что не на отдельном микроявлении я строю некую аналитику и прогностику.

Между тем дело не сводилось к фильмам, хотя и их было бы достаточно. Творческий порыв сопровождал и аранжировал что-то вроде порыва политического. И это надо рассмотреть с предельным вниманием.

1 июля 2008 года в храме Христа Спасителя открывается выставка, посвященная убийству царской семьи. Среди экспонатов — штык-нож, которым командир отряда Петр Ермаков добил княжну Анастасию… Записка с требованием выдать 170 литров серной кислоты для уничтожения тел… Скажут: «Ну, выставка и выставка». Так-то оно так…

Однако 9 июля и.о. секретаря по взаимоотношениям церкви и общества Отдела внешних церковных связей Московского патриархата священник Георгий Рябых заявляет о том, что «осуждение коммунизма было начато в 1990-е годы, но так и не было доведено до конца». Рябых предлагает свою программу дебольшевизации. ПОЛИТИЧЕСКУЮ ПРОГРАММУ! Официальное церковное лицо переходит грань между «кесаревым» и «божьим». И еще как! Рябых не осуждает злодеев морально. Он берет за рога политического быка. Он требует не только покаяния, демонтажа памятников кровавым вождям, демонтажа кладбища у Кремлевской стены, но и (внимание!) ПОЛИТИЧЕСКОЙ ОЦЕНКИ ВЫСШЕЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТЬЮ КОММУНИСТИЧЕСКИХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ. Рябых прямо говорит: «Это оценка нужна, и она должна быть выражена в публичных действиях и заявлениях. Осуждение преступления и общегосударственное признание подвига царской семьи противодействовало бы любой РЕМИССИИ РЕВОЛЮЦИОННЫХ НАСТРОЕНИЙ В НАЦИОНАЛЬНОМ СОЗНАНИИ». Хочет сказать «ренессансу», а говорит чушь. Лат. remissio — уменьшение, ослабление.

Не установление истины нужно, а «противодействие ремиссии», слышите? Так прямо не говорили даже во времена «перестройки–1».

14 июля член Синодальной комиссия по канонизации протоиерей Георгий Митрофанов заявляет Интерфаксу: «Мы и так уже чрезвычайно опоздали с процессом декоммунизации нашей страны. Мы оказались в двусмысленном положении: русский народ, главная жертва коммунизма в мировой истории, ведет себя по существу как народ, ощущающий свою духовно-историческую преемственность по отношению к этому режиму. Как будто всех по-прежнему пытаются убедить, что русский — это коммунист, а самый последовательный коммунист — это именно русский. Это кощунство, когда жертва отождествляется с палачом».

Итак, мы (ваш покорный слуга, например, и множество других людей) с уважением относимся (и, что бы ни случилось, будем относиться) к чувствам определенной части наших сограждан. Но представители той части наших сограждан, чье мнение мы уважаем, но не разделяем, не хотят относиться аналогичным образом к нашим чувствам. И им плевать на то, какой процент их сограждан не разделяет их чувств. Для них это не сограждане, а враги.

Митрофанов сетует на то, что народ, видите ли, ощущает «духовно-историческую преемственность» по отношению к советскому режиму… Ну, ощущает он, и что? Это же твой народ! Твой! Задумайся, почему он ощущает преемственность? Уважай эти его ощущения! В 1917 году уже «донеуважались». Извлекай уроки. Хочешь изменить общественное сознание? Меняй действительность, ибо общественное сознание корнями уходит в нее, и только в нее.

Но нет! Уверены, что все это — от лукавого. И что нужно поторопиться с декоммунизацией. То есть с «перестройкой–2». Ведь фраза Митрофанова о том, что «мы и так уже чрезвычайно опоздали с процессом декоммунизации нашей страны», по сути совершенно тождественна фразе Рябых о «противодействии ремиссии революционных настроений».

Как противодействовать? Оскорбляя народное чувство? Каким способом, кроме насильственного, можно исправить то, что Митрофанов назвал «двусмысленным положением»? Ведь большинство электората неосоветское. А если даже и не большинство, а существенная часть? Что делать? Убедиться, что высший рейтинг — у Сталина, и начать подкручивать рейтинги так, чтобы все помирали от хохота?

Итак, 9 июля Рябых, 14 июля Митрофанов и… 14 же июля еще одно официальное лицо, глава Издательского совета Московского патриархата протоиерей Владимир Силовьев, говорит в интервью Интерфаксу: «Чем раньше уберут мавзолей с Красной площади и имена преступников с названий улиц и городов, тем лучше будет для народа». Он также напоминает, что к 90-летию убийства царской семьи «так и не дана оценка — ни Думой, ни правительством, ни народом». Вновь перейдена грань между «кесаревым» и «божьим». При том, что эту грань православная Церковь соблюдать умела всегда.

Силовьев заявляет: «Как в свое время был осужден фашизм как человеконенавистнический режим, так же должен быть осужден и коммунизм. Думаю, к этому мы придем в более или менее близкое время, этот процесс неизбежен». «Мы» — это кто? Силовьев уже ощущает себя инструктором всесильной ЦК КПСС, проводящей государственную политику? Так сказать, новым Ципко при новом Яковлеве?

В тот же день к хору, взывающему к российской власти, присоединяется диакон Андрей Кураев (в таком же интервью Интерфаксу): «Было бы хорошо объявить Российскую Федерацию правопреемницей Российской империи, точнее Российской республики, то есть сказать, что правовое творчество в нашей стране прекратилось с Октябрьским переворотом 1917 года, а все последующие нормативные акты — это акты, принятые диктатурой, хунтой, и современное государство считает их юридически ничтожными». Развивая свою мысль, он предложил на какое-то время объявить действующими законы Российской республики 1917 года «и тут же — скажем, буквально на следующий день после этого объявления — принять пакет законов современной Российской Федерации». Ну, что сказать…