Исав и Иаков: Судьба развития в России и мире. Том 1 - Кургинян Сергей Ервандович - Страница 116

Потом Путин делегировал право говорить о развитии Медведеву. Или же Медведев по умолчанию воспользовался этим правом. Что входит в этом случае в понятие «Текст» (при том, что текст от подтекста и авторства в целом отделять я совершенно не собираюсь, как и любой политический филолог)? Только слова Медведева? Слова Медведева в соотношении со словами Путина? Или же вся игра, в которой право говорить передается, как эстафетная палочка, а высказывания перебрасываются от Путина к Медведеву, как футбольный мяч? Конечно же, все вместе.

Дальше вступают в силу прерогативы контекста. Можно отрывать текст от контекста? В классической филологии это можно делать, если филолог является неумным начетчиком. Или если он кокетничает «a la математик». В политической филологии это вообще невозможно. Мы проанализировали контекст и его воздействие на ядро текста, понимаемое нами как единство высказываний и авторств. Что дальше?

Дальше начинается расширительная игра. Путин берет мяч под названием «даешь развитие»… Что значит берет? Употребляя слово «берет», я использую политический жест или метафору, разъясняющую суть путинской игры. Для меня лично ближе к сути дела использование политического жеста. Потому что Путин именно берет этот мяч… Вы или видели спортивные состязания, или участвовали в них — и понимаете, что в слове «берет» есть пластика. То есть жест. Мускулатура напряжена, автор жеста понимает, что «взять» — это не просто протянуть руку.

Как максимум — это значит вырвать у другого. Как минимум — не упустить.

В любом случае — принять некое игровое решение и сопряженный с ним риск проигрыша.

Когда я включаю это «берет» в сущность под названием «Текст», насколько крамольно подобное включение с точки зрения политической филологии? По мне, так не слишком крамольно. Ну, начну я расшаркиваться и говорить, что для меня «берет» — это не политический жест (семиотика как нечто неорганичное для классической текстологии), а политическая метафора (семантика, то есть нечто, для классической текстологии вполне органичное). Нужно ли это? Ведь я же уже сказал, что Текст мой не вполне классичен. А почему он должен быть классичен в ситуации, когда мои постмодернистские противники орут как оглашенные о смерти текста вообще, а также о смерти авторства и многого другого?

В любом случае, согласитесь, грех мой перед классической политической филологией не так велик. А если и велик, то надеюсь, что ты, читатель, будешь великодушен и вместе со мною его замолишь.

Итак, Путин берет мяч под названием «даешь развитие»… Возможность взять этот мяч у него имеется потому, что он о развитии говорил. С этой точки зрения можно говорить и о «засталбливании темы развития» как еще об одном политическом жесте. Или даже ритуале (ритуал — совокупность символически значимых жестов). Так засталбливали на Клондайке участки, надеясь, что они золотоносные. Так загодя готовят припасы для замысливаемых путешествий. Так делают первые ходы в далеко идущей шахматной партии.

Взяв мяч под названием «даешь развитие», Путин кидает этот мяч… Уже не Медведеву! Если бы он кинул его Медведеву, то мы находились бы все еще в ядре Текста. Но Путин кидает этот мяч «Единой России». Когда я фиксирую предельное изумление на лице игрока под названием «Медведь» (ранняя аббревиатура «Единой России» — Межрегиональное движение «Единство»), который получает зачем-то подобный мяч… то это текстологически корректно? Мне так кажется, что вполне. Но если кому-то так не кажется, то пусть вспомнит, что я изначально говорил о не вполне классической текстологии, реагирующей на вызов постмодернизма, декларирующего невозможность текстологии как таковой.

Ход первый — сформировать «под себя» игрока под названием «правящая партия».

Ход второй — добиться для этой «правящей партии» абсолютного большинства в Думе.

Ход третий — отдать президентство Медведеву.

Ход четвертый — забрать мяч под названием «даешь развитие», поиграв перед этим с Медведевым в переброску этого мяча.

Ход пятый — кинуть мяч сформированной тобою «правящей партии» (недоумевающей по этому поводу в гораздо большей степени, чем цирковой медведь, и почти так же, как медведь дикий, которому в тайге зачем-то засветили по голове этим мячом).

Ход шестой — организовать в берлоге «политического Медведя» какие-то дискуссии о развитии. Скажи, читатель, интеграция в текст урчания из медвежьей берлоги — это компонент текста? По мне, так да. А ты как считаешь?

Ход седьмой — возглавить правящую партию, способную, по Конституции, вынести импичмент президенту.

Ход восьмой — стать председателем правительства.

Ходы с первого по четвертый — это ходы, осуществляемые на предыгровом этапе и потому включаемые в ядро Текста.

Ходы с пятого по восьмой — это ходы, осуществляемые на игровом этапе. Как только Путин, взяв мяч «даешь развитие», (а) кинул этот мяч недоумевающей партии (между прочим, правящей в том смысле, в каком это понимается во всем мире), (б) инициировал дискуссии о развитии в этой самой недоумевающей политической когорте единомышленников, (в) сам возглавил когорту и (г) стал председателем правительства от лица когорты, он от формирования «Текста для себя» перешел к формированию «Текста для других».

Вот этот «Текст для других» я и ввел в первый слой текстуальной периферии! Сейчас, расставляя акценты и объясняясь с требовательным читателем по поводу корректности такого построения первого слоя периферии, я завершаю и формирование этого первого периферийного слоя, и его исследование.

Не слова о развитии я нанизываю на свои исследовательские ниточки! Я соединяю слова с авторством, авторство с игровыми подтекстами, подтексты с контекстом ради решения двуединой задачи. Ради осуществления герменевтики политической игры и ради обнаружения того, что находится по ту сторону игры, — исторического содержания. Частным случаем обнаружения исторического содержания является обнаружение отсутствия оного, то есть обнаружение пустоты.

С игрой, как мне кажется, мы разобрались. Как минимум, в первом приближении. Ну, так мы же договорились, что по ходу дела все время будем нечто уточнять. Разве не этим я сейчас занимаюсь? В дальнейшем мы еще уточним игру. При том, что я категорический противник рассмотрения игры как таковой и исторического содержания как такового. К сожалению, одно перетекает в другое и наоборот. Так было всегда, но никогда это не происходило с такой всесокрушительностью, как в нашем нынешнем XXI, еще совсем незрелом, столетии.

С игрой-то, повторяю, как-то разобрались. А с историей? Для того, чтобы разобраться с нею, нужна некая ритуализация происходящего. Ритуализация — штука, согласен, рискованная. Но, как говорится, кто не рискует… В любом случае — я рискую. И провожу эту самую ритуализацию. Я уже говорил читателю о том, что даже теоретики НЛП (нейролингвистического программирования) называют свой ультрарациональный метод «магией» (смотри, например, классическую книгу Р.Бэндлера и Д.Гриндера о НЛП, которая так и называется — «Структура магии»).

Поэтому, говоря о ритуализации, о заклятии через политический жест, я лишь отдаю дань современности, а не зову читателя в иррациональное прошлое. Но мало оговорить теоретическую допустимость «аналитики ритуализации» в условиях XXI века, сославшись на действия противника, который только и делает, что суррогатно ритуализирует все на свете.

Надо еще и разъяснить читателям, незнакомым с неошаманскими подходами этого противника, о чем собственно идет речь.

Речь идет о том, что, совершая определенную последовательность действий с прагматическими целями, вы можете случайно (или не вполне случайно, а в силу не осознаваемых вами архетипических обстоятельств) воспроизвести в этих действиях некий незнакомый вам ритуал. Если кто-то этот ритуал наблюдает, то этот кто-то никогда не скажет себе, что вы осуществили знакомый ему великий ритуал не сознательно, а в силу совершенно других причин. Например, ухаживая за барышней. Ритуал слишком сложен. Этот кто-то видит, что соблюден весь рисунок ритуала вплоть до деталей. Он отреагирует на вашу совокупность действий именно как на знакомый ему и почитаемый им ритуал. Незнание вами ритуала не избавляет вас от ответственности, вытекающей из факта осуществления вами оного.