Неукротимое томление - Уильямсон Пенелопа - Страница 98

Нэт сделал зарубку на дереве, взмахнул топором и ударил. Потом к нему присоединился парень, начав рубить с противоположной стороны. Они наносили удары попеременно. Из-за деревянной ноги Нэт переносил тяжесть тела на здоровую ногу, и это сковывало его движения, однако на качестве рубки не отражалось — он с удовольствием отметил, что его топор вгрызается в древесину глубже, чем у напарника.

По лесу разносилось эхо от ударов топорами. Когда осталось сделать лишь несколько ударов, парень отошел и Нэт завершил работу. Дерево затрещало, покачнулось, затем с грохотом повалилось, засыпая все вокруг щепками.

Наступила тишина, и труха осела. В этот момент раздался тихий протяжный вой волка. Парень вздрогнул.

— Я же говорил тебе, что надо было одеться потеплее, — сказал Нэт, обливаясь потом после этой работы.

Волк снова завыл, теперь уже ближе, и Нэт нахмурился. Вот и еще одна возможность умереть: быть сожранным волком.

Он поднял топор и пошел к следующему дереву.

Элизабет и Делия шли рядом по колее, ведущей к ферме. Вокруг шелестели от ветра мертвые стебли кукурузы. Зерно убрали еще неделю назад, и теперь связанные початки висели на стенах кухни длинными золотистыми рядами. Вылущив початки, они с Нэтом пригласили соседей, но Тайлер не пришел.

Делия посмотрела на подругу. Элизабет была уже на пятом месяце и просто расцвела. У нее вошло в привычку каждые пять минут дотрагиваться до округлившегося живота: словно она проверяла, здесь ли еще ребенок. Когда она снова это сделала, Делия улыбнулась.

— Как это хорошо, Элизабет, что ты согласилась прийти к нам и научить меня работать с этой проклятой прялкой.

— Да что ты, не надо благодарить меня, — выражение лица Элизабет было радостным и спокойным. Беременность явно примирила молодую жену преподобного с жизнью в глуши. — Однако все прялки имеют свои особенности, поэтому будет лучше, если я покажу тебе все на твоей.

— Это прялка Мэри.

— Теперь-то она твоя.

«Нэт с этим не согласился бы», — подумала Делия. Проходя мимо фруктового сада, Делия заметила, что за ночь на землю попадало много яблок. Она потянула Элизабет за руку.

— Давай соберем немного яблок и испечем их, пока ты будешь меня учить. Это обрадует девочек, когда они вернутся после своего первого школьного дня!

— Ты так добра к этим детям! — сказала Элизабет, смеясь и позволяя Делии увлечь себя в сад. — Представляю, как вы с Нэтом хотите завести своего ребенка.

Делия отвернулась, чтобы Элизабет не заметила выступивших у нее на глазах слез. Какой может быть ребенок, если Нэт спит на своем тюфяке! Да она и не хотела ребенка от Нэта. Она мечтала родить от Тая.

Делия подобрала подол юбки, и они наполнили его прекрасными ярко-красными яблоками. Элизабет пошутила, что ее юбка теперь слишком тесна и для ребенка, не говоря уже о яблоках. Их смех прорезал свежий октябрьский воздух.

Стая диких уток взлетела в небо; их было так много, что на минуту они почти заслонили солнце и подняли ветер своими крыльями. Вдруг стало темно, холодно и неуютно. Вдали раздался вой волка.

Элизабет вздрогнула, и прежний страх шевельнулся в ней. Она сложила руки на животе, оберегая его.

— Что-то не так... — сказала Делия. Ее отец говаривал: «у меня такое чувство, будто кто-то топчет мою могилу». Сейчас Делия сама испытала это.

Она инстинктивно повернулась к дому...

И закричала.

Нэт воткнул топор в кочку и присел поближе к костру, согревая руки о кружку горячего сидра. Ободранные ладони саднило, и он подумал, что через пару недель от такой работы нарастут приличные мозоли.

Мужчины вокруг костра смеялись и болтали. Нэт мало кого знал в Топшеме, и его не слишком интересовало, о чем они говорят. Его бередили мысли о том, что сказала ему Делия. Даже не сказала, а прокричала... чтобы он понял наконец, что Мэри умерла и что у него теперь другая жена.

Делия.

Хотел бы он сам понять, как относится к ней и что чувствует. Иногда она доводила его до белого каления, но он не мог не признать, что она хорошо заботится о девочках, нежна с ними и любит их. Он знал, что она красива. Иногда при взгляде на нее у него перехватывало дыхание. Даже когда он ухаживал за Мэри, у него никогда так...

Эту мысль он тут же подавил.

Нэт подумал о сыновьях. В округе было больше мальчишек, он привык к этому. У Делии были тоже круглые бедра, но что-то подсказывало ему, что она должна рожать мальчиков.

Мысль о Делии, лежащей в его постели и рожающей ему сыновей, вызвала какое-то шевеление в его чреслах. Это было уже не впервые, но быстро проходило — из-за проклятого чувства вины, которое тут же обрушивалось на него. Он не мог так обидеть, так предать Мэри. Он понимал, что никогда не сделает этого, ибо Мэри глядит на него с небес.

Нэт решил подумать о чем-нибудь менее болезненном. Например, о забое скота. Это придется сделать на следующей неделе. Надо запастись свининой на зиму и успеть до снега вывезти полоску скошенного сена, которая осталась в поле.

Тут он увидел полковника Бишопа: тот направлялся к ним от лагеря Мерримитинга, расположенного в трех милях от них на другой стороне холма. Полковник шел быстро, размахивая руками, в одной из которых он держал мушкет. Нэт сегодня мушкета не взял, но почему-то подумал, что зря этого не сделал. Он не знал почему, может, из-за того волка, который завыл опять. Нэт посмотрел на своего напарника; тот сидел по другую сторону костра. Он тоже чувствовал что-то необъяснимое, но теперь задрожал Нэт.

Неожиданно послышался тихий свист. Полковник Бишоп взмахнул руками и повернулся, но тут же упал лицом на землю. Секунды две все было тихо... потом лес наполнился пронзительными криками, устрашающими возгласами и воплями ужаса.

Нагие и разрисованные, со с стрелами и томагавками, дикари абенаки выскочили из леса, как осы из потревоженного улья. Нэт похолодел, увидев, как один из дикарей снимает скальп с полковника. Вдруг дикарь дернулся и выронил нож из рук. Истерический смех застрял в горле Нэта при виде изумленного лица дикаря, но в ту же минуту парень из Топшема упал к его ногам: томагавк почти отделил его голову от тела.