Неукротимое томление - Уильямсон Пенелопа - Страница 86

Колесо жужжало, и Элизабет отступила назад — шаг, другой, третий, высоко подняв нить, которая скручивалась и дрожала. Потом быстро подошла, позволив нити намотаться на веретено. Она отступала и подходила, отступала и подходила, наматывая и наматывая пряжу... Подрагивание веретена и жужжание колеса, казалось, подчинило себе ее тело. Все вокруг закружилось и наконец исчезло...

Она не сразу услышала, что кто-то дважды постучал в дверь. Элизабет остановила прялку; непрошенное вторжение заставило ее нахмуриться. Может, если она не ответит, гость уйдет.

Стук повторился, на этот раз более настойчивый.

Элизабет чуть приоткрыл» дверь и выглянула, потом широко распахнула ее и улыбнулась.

— Ах, это вы, доктор Сэвич!

Тайлер вошел в кухню, сияющую чистотой. Он огляделся, отметив начищенный до блеска медный котел, такой же чайник, фарфоровые тарелки в сушилке, и прялку с намотанной пряжей. Он улыбнулся Элизабет. Она заметила, что Тайлер захватил с собой докторский саквояж.

— Кто-то заболел в Мерримитинге, доктор?

— Нет, я приехал сюда из-за вас, миссис Хукер.

— Из-за меня? — нервно рассмеялась она. — Только потому, что вчера я упала в обморок? Но со мной все в порядке. Хотите чаю?

Тайлер опустился в кожаное кресло.

— Спасибо. Я думал, вам интересно узнать, почему вы упали в обморок.

Элизабет вздрогнула, прикоснувшись к чайнику.

— Там был разговор... про дикарей...

— Да. А сколько времени прошло с тех пор, как у вас были месячные?

Чайник упал на пол, крышка его закатилась под стол. Щеки Элизабет залил яркий румянец. Как он мог задать ей подобный вопрос!

Она почувствовала у себя на плечах сильные руки и, подняв глаза, увидела заботливое лицо. Он снова улыбнулся ей мягкой все понимающей улыбкой, от которой странным образом исчезло ее смущение.

— Давайте я приготовлю чай, а вы посидите, — предложил он.

Элизабет подчинилась. Она села и сжала руки, положив их на стол перед собой.

— Я плохо себя чувствовала утром, — сказала она тонким голосом. — И у меня не было... того, о чем вы спрашивали, уже два месяца. Думаете, я беременна?

Он мягко рассмеялся.

— Думаю, это вполне возможно.

— Господи, ребенок!

У нее будет ребенок! Элизабет не знала, что и думать. Калеб, конечно, придет в восторг от этой новости. Но она... ей казалось, что она скорее напугана.

Тайлер сел рядом с ней и взял ее за руку.

— Вы позволите мне осмотреть вас?

— Это значит... вы будете трогать меня?

— Совсем немного. Вы можете не снимать одежды.

Его глаза, казалось, видели все насквозь. Какие же они синие, вдруг заметила она, синее, чем вода в заливе. Его взгляд смущал ее. Ей казалось, что он видит то, чего никто еще не видел.

Тайлер очистил стол, убрав с него солонку, сахарницу и ножницы, и она легла так, как он велел. Он просунул руку под ее юбку. Когда его рука коснулась ее голого живота, она вздрогнула.

Он тепло улыбнулся.

— Простите, я должен был сначала согреть руки.

Она покачала головой, покусывая губу. Ее мышцы сводило от напряжения, но под его руками она расслабилась, словно он снял боль, которой пока Элизабет не чувствовала. Казалось, ее кровь, плоть и кости размягчились и перемешались, и это укачивало ее так же, как жужжание прялки. Ей чудилось, будто она превратилась в колесо, и оно кружилось, кружилось...

Только открыв глаза, она поняла, что он уже не прикасается к ней. Тайлер смотрел на нее с усмешкой.

— Наши подозрения подтвердились, миссис Хукер. Вы беременны!

Он помог ей подняться со стола.

— Вода закипает. Может, теперь выпьем чаю? У вас есть сассафрас? Он хорошо помогает при утренней тошноте.

Она кивнула. Теперь, когда все было позади, она чувствовала смущение. Никогда и никто, кроме ее мужа не прикасался к ней, да еще в таких местах... А ведь ей нравилось, как он к ней прикасался. В какой-то момент она подумала, что могла бы влюбиться в доктора! Но когда Тайлер повернулся, наливая кипяток в чайник для заварки, Элизабет, взглянув на него, поняла, что она просто смешна. Он нравился ей потому, что был добрым и хорошим, но сердце ее не трепетало, когда она смотрела на его красивое лицо, как это случалось, кода она вглядывалась в родные черты Калеба.

Она даже засмеялась. Все это из-за ее состояния. Потому ей в голову и лезут такое глупые мысли.

Доктор разлил чай в две прелестные чашки из голубого с белым фарфора, потом отколол кусочек сахара и бросил его в чашку. Едва Элизабет поднесла чашку к губам, как дверь внезапно распахнулась и в комнату вбежал Калеб. Он так запыхался, что с трудом говорил.

— Сара Кембл... сказала, что видела, как к нам пришел доктор... Лиз... Что случилось? У тебя опять был обморок?

Элизабет посмотрела сначала на Калеба, потом на Тайле-ра, и засмеялась, как девочка.

— О, Калеб, как это глупо, я не падала в обморок! Я чувствую себя прекрасно! У меня будет ребенок!

Калеб побледнел как мел и застыл.

— Вы скоро станете отцом, преподобный, — подтвердил Тайлер.

Калеб провел по волосам дрожащей рукой.

— О, Господи!

Когда он вошел в кухню, Элизабет встала. Сейчас он прижал ее к себе, потом подвинул стул и усадил ее.

— Ради Бога, сядь, пожалуйста, дорогая. Ей ведь не надо так стоять, правда? — спросил он Тайлера. — Может, ей лучше лежать? Ради всего святого, Тайлер, не стойте просто так, сделайте что-нибудь!

Тайлер встретился взглядом с Элизабет, и оба понимающе улыбнулись.

— Позовите меня, когда начнутся схватки, тогда я что-нибудь сделаю, — смеясь, Тайлер собрал свой саквояж. — А пока что, если вы все позво...

Калеб схватил его за руку.

— Тайлер, ведь вы не уйдете?

Тот изумился.

— Ну не могу же я торчать тут все шесть месяцев, пока не начнутся роды!

— Но...

— Калеб, ты очень глупо себя ведешь, — заворчала Элизабет.

— Так не забудьте про чай из сассафраса, миссис Хукер, — напомнил ей Тайлер, пробираясь к двери за спиной преподобного и подавая ей знаки. — Он хорош не только при утренней тошноте, но и для успокоения нервов будущих папаш.

Калеб вышел вместе с ним.

— Я видел, как вы старались подбодрить Элизабет, — сказал он. — Я очень ценю это, Тай. Но со мной вы можете быть вполне откровенным.