Неукротимое томление - Уильямсон Пенелопа - Страница 84

— На что это ты так смотришь? — вспыхнула она.

— На тебя. Иногда ты просто поражаешь меня, Делия.

Делил скорчила такую же, как Энни, гримасу, и вслед за ней переступила порог.

— И нечего пялиться на меня. Это невежливо!

— Кстати, о том медведе, которого ты убил на днях, Тай, — сказал Сэм Рандольф, обтачивая перекладину для новой кровати. Его семейство непрестанно увеличивалось, а потому казалось, что Рандольфам всегда нужна новая кровать. — Эта тварь, верно, была величиной с гору!

— Может, и так, — зажав в зубах черенок трубки, процедил Тайлер. — Но, честно говоря, мне было так страшно, что я все время зажмуривал глаза.

Мужчины рассмеялись и закивали головами, хотя все знали, что Тайлер Сэвич не смог бы убить такого медведя, если бы боялся и закрывал глаза от страха.

Но нормальный мужчина из Майна никогда не хвастает своими успехами. Гораздо лучше это делают за него друзья.

Тай наклонился и достал уголек щипцами из огня. Когда он положил его в трубку, дым пошел на женскую половину комнаты, где Делия наблюдала, как Элизабет управляется с прялкой. Уже в сотый раз их глаза встретились... и разошлись.

Элизабет Хукер постукивала веретеном, вертя большое колесо, откидываясь назад и проверяя ровность нити, выходящей из-под ее пальцев. Наблюдая за ее быстрыми, ловкими движениями, Делия приоткрыла рот и напряженно склонила голову. И в этот момент она казалась Тайлеру прекрасной.

Она была неотразима и тогда, когда Ханна Рандольф сказала ей что-то шутливое, и Делия, смеясь, откинула голову, хотя шутка, возможно, относилась к ней. Тайлер знал, как нелегко Делии отстоять свое место среди женщин Мерримитинга, и он гордился ею, думая о ее упорстве и настойчивости.

Тайлер пришел на собрание лишь для того, чтобы повидать ее, другой причины у него не было. Однако он пытался убедить себя в том, что чувствует ответственность за нее, а потому и делает это. Он должен был знать, счастлива ли она и хорошо ли живется ей с Нэтом Паркесом. Он хотел взглянуть на нее спустя полтора месяца после свадьбы. — Смогла ли Делия Макквайд полюбить мужа? И полюбил ли ее Нэт? Если так оно и есть, может, ему и удастся забыть ее.

Но он должен был убедиться в этом.

Каждый раз, когда она говорила с мужем, Тайлер ощущал приступ тошноты. Если она улыбалась Нэту, в горле у Тайлера застревал крик, у него непроизвольно сжимались кулаки. Во время обеда она один раз ласково прижалась к Нэту, коснулась грудью его плеча, дотронулась до его локтя и сказала ему на ухо что-то такое, отчего Нэт покраснел. Тайлер почувствовал, что готов убить, но не его, а ее. Ему хотелось сжимать ее горло и кричать: «Ведь ты не любишь его, Делия, черт возьми! Ты же любишь меня! Меня!!»

Господи! Что же она сказала Нэту, если он так покраснел? Может, напомнила о чем-то интимном, что бывает у них по ночам? Тайлер до сих пор не мог забыть ночь ее свадьбы, когда он увидел Делию в объятиях Нэта. Лежа в своей одинокой постели долгими бессонными ночами, он чувствовал жгучую ревность, сходил с ума от навязчивых картин, которые рисовало ему услужливое воображение: вот Нэт проникает в горячее лоно Делии, ласкает языком ее грудь, приникает к ее губам. Порой, когда одиночество становилось совсем уж невыносимым, все менялось местами, и рядом с ней Тайлер видел себя. Его плоть напрягалась, и он так страстно любил эту Делию своей мечты, что, теряя контроль над собой, извергал семя, тогда в полной тьме раздавались стоны восторга.

Еще ни одна женщина не могла сотворить с ним такого. Так почему же она? Почему Делия Макквайд, маленькая служанка из таверны, которой только исполнилось восемнадцать, с ее пылким темпераментом и вечными проблемами? Почему его преследовали ее улыбка, глаза, смех, хотя раньше с ним не бывало ничего подобного? Почему она?

Даже выйдя замуж за Нэта, она не дает ему покоя днем и делает невыносимыми его ночи. Какого черта она не отвяжется от него?

Но, несмотря на проклятия, которые он посылал ей, сейчас, в этой комнате, его тянуло к ней как магнитом. Под ее фермерской одеждой он видел не примерную жену фермера, а ту девчонку, которая лежала нагая на его рубашке в Фалмутском лесу. Ее распущенные роскошные волосы разметались, влажный рот приоткрылся, а раздвинутые ноги влекли и звали его к ее девственному лону...

— Как вы думаете, док, они хорошо им всыпали?

Тайлер поднял голову и увидел, что Обедайя Кембл уставился на него своими серьезными, маленькими глазками.

— Что?

— Я говорю, что абенаки уже третий год подряд не выкапывают топор войны. Вот я и спрашиваю, потому ли это, что им всыпали?

— Вот ведь дерьмо! — воскликнул Сэм Рандольф, поглаживая свои рыжие лохматые волосы. — Я знаю, ты жил у них, когда был ребенком, док, поэтому тебе, конечно, известно, что им не всыпешь, пока не убьешь их.

— Да, это так, на языке абенаки нет слова «сдаться», — медленно проговорил Тайлер, пытаясь сдерживать свои истинные чувства; что-то сжалось у него внутри: так было всегда, когда при нем задевали дорогих ему людей, а он не мог вступиться за них. Мысли его все еще были полны Делией. — Но зато у абенаки есть несколько слов, означающих мир, — добавил он, прекрасно зная, что мир в данном случае предлагать бесполезно.

Конечно же, все мужчины, кроме Калеба Хукера, начали тут же качать головами, что-то бормоча про себя. Здесь не было настоящего мира с тех пор, как первый английский корабль пристал к берегам Майне более ста лет назад.

Нэт Паркес, до сих пор молчавший, вдруг сердито посмотрел на Тайлера.

— Здесь не будет мира, пока не убьют последнего абенаки. Только так — или они, или мы.

Сначала Делия не могла расслышать, о чем говорят мужчины. Но постепенно женщины затихли, прислушиваясь к тому, как собираются расправиться с индейцами.

Сара Кембл громко цыкнула и так неистово затрясла головой, что ленты ее чепца развязались.

— Какой позор, что доктор Сэвич защищает этих детей Сатаны! Конечно, чего же еще ждать от того, чья мать связалась с этими дикарями!

— Вы говорите так, словно она пришла к ним добровольно, — возразила Делия.

— Но она ведь жила у них, разве не так? Она позволила одному из них взять ее, как свою скво. Честная женщина предпочла бы покончить с собой!