Неукротимое томление - Уильямсон Пенелопа - Страница 64

Склонившись над грифельной доской, лежавшей у нее на коленях, Делия, скрипя мелком, старательно выводила буквы. Энни Бишоп помедлила в дверях веранды, наблюдая за девушкой; теплая улыбка смягчила ее суровые черты. Подойдя к Делии и встав у нее за спиной, Энни посмотрела, что она пишет. Делия подняла и показала ей доску.

— Я тут свое имя написала, — сказала она. — И ваше тоже, и полковника.

— И Тайлера Сэвича, насколько я понимаю.

Делия густо покраснела и торопливо стерла все влажной тряпкой. Закончив, она с улыбкой повернулась к миссис Бишоп.

— Я так вам благодарна, Энни, за то, что вы учите меня писать!

Последние полторы недели Делия очень старалась произносить слова правильно, возвращаясь к своей прежней манере речи только в минуты волнения или в раздражении. Энни необычайно гордилась своей толковой ученицей; в считанные дни Делия Макквайд перестала говорить как девчонка из таверны.

— К концу месяца ты начнешь читать «Пилгримз Прогресс», — совершенно серьезно сказала Энни. Девочка действительно на редкость умна: схватывает все на лету. А Тайлер Сэвич — глупец.

Энни вышла на порог и окинула взглядом безмятежно-лазурную гладь залива.

— Еще немного, и тебе будет пора одеваться. Снова твой Нэт прибегал. Суетится, как щенок, совсем меня заморочил. Вчера раза три ему говорила, чтобы не появлялся раньше, чем за полчаса до церемонии.

Бракосочетание должно было состояться после полудня. Слуги Энни уже накрывали ряд столов на лужайке для свадебного пира.

— Никогда не видела этого бедолагу таким испуганным, — продолжала Энни. — Дрожит, будто его лихорадка бьет.

Делия тяжело вздохнула.

— Господи, Энни! Я и сама еле держусь на ногах. Ведь я впервые выхожу замуж.

— Ну, моя дорогая, — усмехнулась Энни, — вряд ли опыт помогает в таких делах.

В широкую двустворчатую дверь вошла служанка, катя перед собой чайный столик. Делия, положив на пол доску, встала.

— Убери это, Бриджит, — махнула рукой Энни, и принеси-ка нам лучше по стаканчику испанского.

Делия вышла на порог. Ее открытый взгляд выражал такую искреннюю привязанность, что Энни вдруг захотелось обнять девушку и крепко прижать к себе. Никогда еще она не испытывала ничего подобного, да и вообще не привыкла выказывать свои чувства. Но желание было таким сильным, что на глаза ее навернулись слезы и это удивило Энни: она не плакала, уже много лет...

На соседней лесопилке завертелось колесо, работавшее во время приливов и отливов, и воздух наполнился ровным звуком, который вторил скрипучему крику чаек, круживших над берегом. Залив блестел под высоким послеполуденным солнцем, лучи которого плясали среди верхушек сосен. Ласковый бриз приносил с собой сладкий запах ягод.

— Как же здесь хорошо! — с легким вздохом сказала Делия.

— Мерримитинг — самое чудесное место на земле, — согласилась Энни, — хотя и не рай. Да, не думай, что это рай...

«Ей ли было этого не знать? Не она ли похоронила мужа и троих детей в этой земле?..»

Бриджит принесла сухое испанское вино в двух высоких оловянных кубках. Энни сделала большой глоток прохладного терпкого вина. Обернувшись к Делии, она подняла свой кубок.

— Прекрасный день для свадьбы и веселья!

— Да, если будет кому веселиться, если кто-нибудь вообще придет...

Удивительные глаза Делии затуманила грусть.

— А почему ты думаешь, что никто не придет?

— Из-за Сары Кембл. Она тут всем наболтала, что в Бостоне я была... что я могла переспать с любым мужчиной за цену сальной свечки. Весь Мерримитинг об этом говорит. А я-то все слышу!

— Да не обращай ты внимания на эту ведьму! — фыркнула Энни. — Сара всегда злословит. — Она приблизилась к Делии и добавила шепотом: — Сарина беда в том, что она страшна, как корзина с угрями, и бесплодна, как бревно. Она просто завидует таким молодым и красивым девушкам, как ты.

Губы Делии вздрогнули, и она улыбнулась.

— Ну и к черту ее, эту Сару Кембл! — весело сказала она, отхлебнув из кубка, и чуть не задохнулась. — Фу, какая гадость! — С отвращением скривив рот, она уставилась на свой бокал.

— Леди пьют испанское вино, — сказала Энни. — Так что придется и тебе к нему привыкнуть.

Делия послушно кивнула и отпила еще один глоток, всем своим видом показывая, что ей это совсем не противно, и Энни подавила улыбку. У этой девочки на редкость сильная воля. Она способна делать то, что должна, и может без страха смотреть в лицо жизни. А жизнь потребует от нее многого, Энни это знала. Она может отнять у тебя все, что у тебя есть, и даже больше. На мгновение Энни почувствовала зависть к силе и молодости Делии. Все эти невыносимо долгие годы легли на плечи Энни тяжким бременем. Она ощущала себя старой и бесконечно усталой.

— Что-то доктор Сэвич не появлялся на этой неделе, — как бы между прочим заметила Делия, и Энни вдруг почувствовала, как что-то заныло у сердца, а ведь казалось, оно давным-давно превратилось в камень.

— В среду он уплыл на своем ялике в Фалмут.

— А-а... — протянула Делия и, проглотив подступивший к горлу комок, сжала пальцами ножку кубка.

— Там, на мысе Елизаветы, ему предстояло принять роды.

— А, роды! — с явным облегчением воскликнула Делия.

— Слишком уж это заметно, дорогая.

— Что заметно? — Делия испуганно опустила взгляд на свой корсаж.

Энни засмеялась. Поставив кубок на перила веранды, она взяла лицо Делии в свои худые загрубевшие ладони.

Да то, как ты любишь Тая Сэвича. Это видно по твоему лицу, глазам, даже по тому, как ты произносить его имя.

Делия отстранилась от Энни и повернулась к ней спиной.

— Признаюсь, я и сама немного влюблена в него, — сказала Энни. — Едва ли в Мерримитинге есть хоть одна женщина, которая равнодушна к нему. На него ведь и поглядеть одно удовольствие — как на гору, когда цветет кизил.

Делия вздрогнула, словно от удара, и гордо вздернула подбородок.

— Я бы любила Тайлера Сэвича, если бы даже он был изуродован оспой. Я буду любить его старого, сгорбленного и беззубого. И моя любовь не умрет, когда он будет лежать в земле, а мое тело сгниет, а кости превратятся в прах!