Неукротимое томление - Уильямсон Пенелопа - Страница 116

— Похоже, малыш хотел срыгнуть, — смущенно сказал сахем.

— Похоже, — согласился Тай, — и ты пытался помочь ему в этом, подпрыгивая?

Великий сахем изобразил возмущение.

— Женщина, забери его!

Он передал ребенка Серебряной Березе, и та положила его в колыбель, свисающую с потолка.

— Так, — сказал Эссакамбит, — тут по деревне разнеслась весть о том, что йенги убил очень большого лося; он даже не влез в вигвам. И убил он его одной стрелой.

— Ну, — Тай кашлянул, — там, у дверей сверток.

Развернув сверток, Серебряная Береза вскрикнула от удовольствия.

— Посмотрите, отец, он принес нам морду! — Она перевела на Тая благодарный взгляд, — Но ты должен забрать ее — она принадлежит охотнику.

— Но все же мы примем этот прекрасный дар, — быстро проговорил Эссакамбит, и Тай постарался скрыть улыбку. Старый воин славился умением приготовить это блюдо так, что мясо становилось нежнее, чем грудка цыпленка.

Бормоча ласковые слова, Тай склонился над ребенком, вертя перед ним раскрашенную костяную погремушку. Тот не моргая уставился на него своими темно-серыми глазами.

Каждый раз, когда Тайлер смотрел на этого ребенка, его как врача поражала непредсказуемость жизни. Пять месяцев назад, когда он увидел кричащую от боли и истекающую кровью Элизабет, его охватил ужас: он ясно вспомнил умирающую мать. Если бы Делия не смотрела на него своими золотистыми глазами с такой любовью и верой, он, наверное, поддался бы страху. Но он не мог потерять Делию, и потому боролся за Элизабет и ее ребенка, так, словно смерть можно было победить усилием воли.

Элизабет носила ребенка еще два месяца, пока не родила его прежде времени, в январе. Было немыслимо поднимать Элизабет с постели, она не вынесла бы путешествия в Мерримитинг. Теперь приходилось ждать, когда потеплеет, а мать и ребенок как следует окрепнут.

Тай две недели гонялся за одним индейцем, Сильной Ложкой, упрашивая его отнести записку в Мерримитинг Калебу. Он хотел сообщить ему и всем остальным, что обе женщины живы, но не смогут вернуться до весны. Они с Делией переживали за осиротевших девочек Нэта, но не сомневались, что Энни Бишоп позаботится о детях до их возвращения. Тайлер считал, что у Нэта нет родственников, кроме кузена в Англии, поэтому они с Делией решили удочерить девочек, как только вернутся в Мерримитинг.

Вдруг до Тая дошло, что сахем посмеивается над его игрой с ребенком. Рассмеявшись, он бросил погремушку и присел к огню рядом с Эссакамбитом.

Серебряная Береза, беременная жена Духовидца, смотрела на Тая из-под полуопущенных век; руки ее были заняты работой. За ней сидела ее мать, слепая и слабоумная старуха — она растирала зерна в ступке. Молсемис, пятилетний внук Эссакамбита, стрелял из игрушечного лука в цель, нарисованную на стене. Но здесь не было ни Делии, ни Элизабет.

— Где моя женщина? — спросил Тай как бы между прочим, хотя уже немного встревожился. Он надеялся, что Делия молится здесь с Элизабет или играет с ребенком.

Эссакамбит покачал кистью руки вверх-вниз, очевидно приглашая Тая принять участие в своей игре в шарады, в которой Тай всегда проигрывал.

— Ловят рыбу, — сжалился старик.

Тай от удивления поднял брови.

— И Элизабет тоже?

— Да. Твоя Лузифи решила, что это полезно для ее здоровья. — Ребенок в люльке весело заурчал. Сахем посмотрел на него, и глаза его потеплели. — Славный мальчик. Ты должен взять авакон Элизабет своей второй женой.

Тай выкупил Элизабет за пять бобровых шкурок, и все считали, что теперь она его рабыня.

Тай рассмеялся над желанием Эссакамбита заполучить еще одного внука.

— Мы уже сто раз говорили об этом. У Элизабет есть муж. А Делия пригвоздит меня к столбу пыток, если я посмею подумать о второй жене.

Эссакамбит кивнул.

— Да, уж твоя Лузифи споет тебе смертную песнь.

Серебряная Береза тихонько хихикнула, но Таю был виден только ее затылок. Пробор в ее волосах был окрашен в красный цвет, а платье расшито голубыми и красными стеклянными бусами. Она наряжалась так каждый день в течение пяти месяцев, готовясь к приходу мужа, но тот все не приходил.

Опозоренный и высмеянный соплеменниками за проигранный поединок — проигранный йенги, хоть этот йенги и был приемным сыном Эссакамбита, — Духовидец той же ночью покинул деревню. Он так и не вернулся, и с тех пор никто не видел его. Все в деревне, кроме Серебряной Березы, были уверены, что он ушел к Священной скале и там пел и танцевал до тех пор, пока не перешел в столь близкий ему мир духов.

Тай нетерпеливо поднялся. Он хотел свою жену.

— Пусть твоя палочка еще немного побудет у тебя в штанах, — пошутил Эссакамбит, угадав мысли Тайлера и смутив его. — Мужчина не должен становиться рабом вожделения, особенно вожделения к одной женщине.

«Слишком поздно», — подумал Тай.

— Думаю, я...

Рука Эссакамбита легла на его плечо.

— Успокойся, сын мой. Они ушли всего час назад, и я послал брата Серебряной Березы приглядывать за ними.

Тай сел на место.

Великий сахем поднял брошенную погремушку и усмехнулся.

— А пока мы тут ждем, как насчет того, чтобы поиграть, агу-агу?

Засунув руки поглубже в медвежью муфту, Элизабет сквозь пар от дыхания, вглядывалась в прорубь.

— Я ничего не вижу, — сказала она.

— Ты и не можешь их увидеть. Они прячутся в иле.

Делия гордилась новоприобретенными знаниями.

Она ткнула палкой в незамерзший ил. Молодой воин Палвог не одобрял ее действий, но не вмешивался и не пытался помочь, поскольку это было женским занятием.

— Тай научил меня, как это делать, — сказала Делия, — полагая, что ее поймет абенаки. Она подозревала, что он знает английский лучше, чем показывает. — Великий белый воин не стыдится учить свою жену, как ловить угрей.

Вдруг она вскрикнула от восторга и выпрямилась, держа двух угрей с желтыми брюшками.

— Сразу два! — воскликнула она.

— Брр, — сказала Элизабет. — Они ужасны.

— Зато они вкусные. Разве ты никогда не ела копченых угрей?

— Ела, но никогда не думала, что живые они так отвратительны.

Смеясь над неопытностью Элизабет, Делия нанизала угрей на прут, на который уже были выловленные из проруби рыбешки. В этот момент тишину прорезал демонический хохот.