Хранитель мечты - Уильямсон Пенелопа - Страница 90

Рейн не шевельнулся, продолжая смотреть на Арианну. Губы его оставались приоткрытыми, и ей казалось, что она слышит его тяжелое дыхание. Возможно, он тоже думал о том, как только что пытался наказать ее поцелуем и как она приняла это наказание. Наконец он повернулся к сэру Одо и кивнул.

Они вышли на лестничную площадку и прикрыли за собой дверь, но громовой шепот сэра Одо проник в спальню, так что Арианна сумела разобрать, о чем идет речь. На землях одного из нормандских вассалов Рейна, простирающихся к югу вдоль широкого ущелья, крестьяне-уэльсцы, воодушевленные недавним бунтом Кайлида, тоже решили поднять восстание. Вооружившись серпами и косами, они напали на своего господина, который мирно охотился в лесу. Рыцарь был серьезно ранен — вернее, лежал при смерти, — а бунтовщики, опьяненные пролитой кровью, продолжали свои бесчинства.

Выслушав новость, Рейн что-то ответил, но так тихо, что Арианна не разобрала ни слова. Ей пришло в голову, что он вполне мог приказать казнить Кайлида на месте.

Вскоре мужчины вернулись в спальню. Теперь на лице Рейна не было и следа желания, которое бушевало в их крови лишь несколько минут назад.

— Ты останешься здесь и будешь охранять миледи, — обратился он к сэру Одо, хотя его взгляд был по-прежнему устремлен на Арианну. — Смотри, не давай ей высунуть за дверь даже кончик туфельки.

— Ну да, милорд, само собой... — буркнул здоровяк, разглядывая камыш под ногами.

— Что касается тебя, моя маленькая женушка... тебе приходилось видеть, как рыцари в полном вооружении расправляются с горсткой голоногих крестьян?

— Рейн, ради Бога!.. — вырвалось у нее. Он махнул рукой на статуэтку Девы Марии, стоящую в угловой нише спальни.

— Советую тебе занять себя молитвами Пресвятой Деве нашей. Молись за души тех, кто примет смерть сегодня ночью. Их смерти будут на вашей совести, твоей и твоего драгоценного братца! — С этими словами он вышел, громко окликая оруженосца.

Арианна бросилась к окну. Она увидела, как Рейн вскочил на серого коня — далеко не столь горячего, как его вороной любимец, — и поскакал к воротам во главе небольшого отряда рыцарей. Талиазин следовал за ним держа щит и пику. Знакомый золотой шлем на голове оруженосца был начищен так, что отражал лунный свет не хуже, чем солнечный, и пылал небольшим факелом. Всадники уже скрылись в ночном сумраке, но Арианна все еще различала этот факел, подпрыгивающий, как поплавок на воде. За подъемным мостом он двинулся через поле, вверх по небольшому уклону. Он тускнел и становился все меньше, пока черная стена леса не поглотила его.

Арианна оставалась у окна еще долгое время, хотя за ним уже не было ничего более интересного, чем четвертушка луны и небо, густо усеянное звездами. Повернувшись лицом к спальне, она с некоторым удивлением увидела сэра Одо, который так и стоял, переминаясь с ноги на ногу на манер танцующего медведя.

— Простите, что осмеливаюсь нарушать ваше уединение, миледи, — заторопился он, побагровев так, что рябое лицо напомнило переспелую земляничину. — Просто... э-э... милорд приказал...

— Вам не в чем оправдываться, — успокоила его Арианна, улыбнувшись такой ослепительной улыбкой, что здоровяк замигал. — На месте лорда Рейна я тоже не доверяла бы мне. Устраивайтесь поудобнее, сэр Одо, предлагаю вам партию в шахматы.

Взяв рыцаря за руку, она подвела его к креслу, а сама отправилась за шахматной доской. Это был дорогой предмет черного дерева, инкрустированный слоновой костью. Арианна разложила его на столе и снова улыбнулась.

— В ожидании время тянется долго, и никому из нас все равно не уснуть.

Рыцарь немного поколебался, но потом опустился в кресло со вздохом облегчения. Заметив кубок с вином, к которому Рейн так и не прикоснулся, он облизнул толстые губы.

— Не томит ли вас жажда, сэр? — любезно осведомилась Арианна, улыбаясь еще ослепительнее. — Мне говорили, что это доброе вино из погребов короля Генриха Аквитанского.

И она протянула кубок сэру Одо.

— Скорее дождешься смерти, чем тебя, Арианна! Скоро начнет светать!

Арианна пробормотала проклятие, оцарапав костяшки пальцев о ржавые кандалы, и продолжала бороться с застрявшим в замочной скважине тугим ключом.

— Я бы не отказалась услышать хотя бы простое «спасибо», дорогой братец...

— Прекрати хныкать и снимай с меня скорее это чертово украшение!

Замок открылся с отвратительным скрипом. Цепи упали на пол погреба, глухо звякнув. Кайлид отпихнул их и поднялся на ноги, потягиваясь, чтобы размять затекшие мышцы. Арианна была уже у двери, полная нетерпеливого ожидания.

— Скорее! — прошипела она.

Спящие сторожа, свесив головы, сидели на нижней площадке лестницы и оглашали ее звучным храпом, который эхом отзывался в подвале. Кайлид приостановился и потыкал одного из них под ребра носком сапога.

— Ты только погляди на это нормандское отродье!

— Наказание Божье! Кайлид, ты идешь или нет?

Арианна стремглав взбежала по крутой и узкой лестнице. Когда она остановилась, чтобы бросить взгляд в главную залу, сейчас тихую и темную, Кайлид по инерции налетел на нее. Из-за перегородки доносились обычные ночные звуки: пьяное похрапывание и сопение, беспокойная возня спящих, которым снится что-то неприятное, шуршание мышей, пробирающихся среди камышовых стеблей в поисках крошек, постукивание по полу ноги почесывающейся собаки, заеденной блохами.

Набрав в грудь побольше воздуха, чтобы даже не дышать, Арианна заторопилась к двери, сделав Кайлиду знак следовать за собой. Они почти достигли калитки во внутренней ограде башни, когда снаружи появился часовой, выходивший помочиться в ров с насыпного холма. Он заметил их и заспешил узнать, кто и зачем бродит по замку ночью.

Кайлид толкнул Арианну в тень, грубо обхватил и впился в ее губы поцелуем. Одной рукой он начал демонстративно мять груди, другую сунул под подол, оголив ее ноги выше коленей, к нескрываемому удовольствию часового. Поскольку Арианна, увидев его, затаила дыхание, то нескончаемый поцелуй Кайлида почти заставил ее потерять сознание от удушья. Сквозь шум в ушах она услышала похотливый хохот часового. Наконец, когда в глазах заплясали сполохи, она начала отбиваться. Кайлид в ответ почти расплющил ее губы своими зубами.