Хранитель мечты - Уильямсон Пенелопа - Страница 53

Светлые глаза Рейна сузились, рот сжался в упрямую линию. Арианна приготовилась к тому, что вино будет влито ей в горло насильно. Однако муж ограничился пожатием плеч.

— Такова цена поражения.

— По крайней мере, мне служит утешением мысль, что это ненадолго. Настанет день, когда король Артур восстанет со своего золотого ложа на острове Авалон и поднимет волшебный меч, чтобы навсегда выбросить вас за пределы страны! Настанет день, когда он снова воссядет на английский трон! Великий прорицатель Майрддин предрек ему полную и окончательную победу.

— Тот, кого у нас называют Мерлином? Хм... — длинные пальцы Рейна пробежали вверх-вниз по драконьему хвосту кубка. — Талиазин что-то говорил мне о том, что ты слывешь ясновидящей, так ты уж не поленись, дай мне знать, когда Артур начнет восставать с ложа, чтобы я мог попереживать.

— В этом и заключается недостаток нормандцев... один из великого множества присущих им недостатков. У вас нет ни на грош воображения.

— Как раз наоборот. Мне хорошо известно, какая вонь идет от человека, умершего несколько дней назад, поэтому мне нетрудно представить ужасающее зловоние короля Артура, который гнил на своем золотом ложе в течение шести сотен лет. Если настанет день, когда он окажется на английском троне, Лондон обезлюдеет через пару часов.

Разъяренная до полной потери чувства страха, Арианна швырнула ему в лицо самое страшное оскорбление, которое только могла придумать:

— Вы — не настоящий рыцарь, сэр!

В ответ Рейн озадачил ее, внезапно расхохотавшись. Он откинул голову, и солнце осветило его крепкую загорелую шею. Арианна вдруг забыла, о чем они только что спорили. До чего же у него угловатые, резкие скулы, словно высеченные из бронзы, и какой красивый рот...

Никогда еще она не чувствовала такого странного, такого противоречивого отношения к человеку. Он и пугал ее, и отталкивал — и при этом тянул. Ей это очень и очень не нравилось.

— Смейся, смейся! Все равно этот день настанет, — сказала она с возмущением и почему-то с дрожью в голосе. — Тогда нормандская кровь исчезнет с лица земли!

Рейн все еще улыбался, и глаза его были в этот момент не цвета кремния, а цвета дыма над костром. И эти дымно-серые глаза смотрели на ее губы.

— Нормандская кровь будет течь и в твоем сыне, Арианна. Будь уверена, ты подаришь мне сына.

Ей показалось, что сердце вдруг перестало биться. Когда же оно застучало снова, то неровно, рывками.

— Нет... этого не будет...

— Будет. Сегодня ночью я намерен зачать дитя в твоем лоне.