Хранитель мечты - Уильямсон Пенелопа - Страница 30

Арианна отстранилась от подоконника, и тут ее взгляд упал на стоящий поблизости таз с мыльной водой. Пена уже осела, превратившись в неприятный серый налет на воде и стенках таза.

Не давая себе времени передумать, Арианна подхватила таз и выплеснула его содержимое в окно. Изначально она собиралась окатить рыцаря с ног до головы, но в последнюю секунду нервы у нее сдали. Вместо этого она нацелилась на его сапоги, но не попала даже на них. Впрочем, от воды, пролившейся в грязь с высоты второго этажа, грязные брызги полетели во все стороны, в том числе на сапоги.

Темноволосая голова резко повернулась из стороны в сторону, потом вверх. Арианна, трепеща, смотрела прямо на рыцаря. Потом она перевела простодушный взгляд на оруженосца, как бы только что заметив его.

— Ах ты, Боже мой! — воскликнула она, улыбаясь Талиазину, который тоже смотрел вверх с донельзя удивленным выражением лица. — Прости, пожалуйста! Я не знала, что ты стоишь под окном. Надеюсь, я тебя не забрызгала?

Оруженосец находился на некотором расстоянии от хозяина, поэтому фонтан грязных брызг совершенно его не коснулся. На его выразительном лице засияла обычная широкая улыбка.

— Ах, миледи, доброе-предоброе вам утро!

— И тебе доброе утро, Талиазин, — ответила Арианна, приложив старание, чтобы улыбнуться столь же ослепительно.

Она отвернулась и отошла от окна, весьма довольная собой. Теперь-то уж заносчивый нормандец поймет раз и навсегда: если она для него мало значит, то он для нее значит и того меньше!

Однако она очень пожалела о скоропалительном решений поставить черного рыцаря на место, когда через пару минут на лестнице зазвучали шаги. К великому облегчению Арианны, это оказался всего лишь Талиазин.

— Миледи, сэр Рейн требует, чтобы вы спустились во двор, — объявил он.

Должно быть, ему пришлось постараться, чтобы напустить на себя равнодушный вид: Арианна заметила в глубине его глаз отблеск предвкушения предстоящего спектакля. Очень ехидный отблеск.

Рот ее сразу пересох. Она кивнула, выпрямилась в струнку, высоко подняла голову и последовала за оруженосцем из комнаты. За дверью Талиазин препоручил ее двум стражам, тем самым умыв руки. Молчаливые крепыши доставили ее пред очи черного рыцаря.

Тот ожидал их у коновязи, врытой рядом со входом в здание. Арианна спустилась по лестнице с намеренной медлительностью и бесстрашно встретила холодный взгляд серых глаз.

— Ты хотел о чем-то поговорить со мной, нормандец?

— Вычисти! — бросил рыцарь, ставя ногу на нижнюю перекладину перил.

— Позови служанку! — отрезала Арианна, еще выше вздергивая подбородок.

— Ты их испачкала, девушка, ты их и вычистишь. — Тон его был невыразителен, глаза смотрели бесстрастно, словно задернутые изнутри невидимыми шторками. С таким видом невозможно было бы даже обсуждать погоду.

— Чтобы я чистила сапоги рыцарю-бастарду? — пропела Арианна, уничтожающе усмехаясь. — Да я скорее съем их! — Рыцарь оскалил зубы в усмешке, столь же оскорбительной.

— В таком случае пусть позовут повариху.

Что это значит? Неужели он осмелится, осмелится?.. Нет, невозможно! Конечно, нет!

— Ты этого не сделаешь!

— Пожалуй, ты права, — сказал он, пожимая плечами. — С какой стати мне вдруг лишаться отличной пары сапог? — Черты его лица мгновенно и пугающе обострились, взгляд принял ленивое, сонное... очень опасное выражение. — Вычисти их, девушка! Иначе тебе придется познакомиться с тем, как плашмя бьет по заднице рыцарский меч.

Арианна услышала, что оба ее стража разом захихикали. Рыцарь перевел на них свой сонный взгляд, и хихиканье тотчас прекратилось. Прачки перестали колотить вальками по мокрому белью, суетящиеся слуги прекратили перекликаться, и внезапная тишина, полная ожидания, пала на двор замка, как-то незаметно заполнившийся людьми. Затихли даже звуки, доносившиеся со скотного двора, даже охотничьи собаки не перелаивались больше. Арианна слушала тишину и думала о том, что вот-вот будет побита, как непослушный ребенок, на глазах у толпы зрителей. Здравый смысл протестовал, доказывал, что рыцарь не посмеет так поступить с ней, но она знала, что не найдет в себе мужества это проверить.

Он смотрел на ее рот, как бы в ожидании очередных возражений... как бы в нетерпении услышать их и приняться за дело. Арианна облизнула пересохшие губы.

— Да, но... но мне нечем почистить сапоги... Рука рыцаря метнулась вперед. Арианна отпрянула, решив, что он собирается ударить ее. Вместо этого он ухватился за подол ее платья и сильно дернул. Ткань разорвалась с громким треском, заставив Арианну отпрянуть снова. Еще пара хороших рывков — и большая полоса шелка осталась в горсти рыцаря. Он ткнул шелковой тряпкой в ее сторону.

— Теперь есть чем.

Под шелковым платьем на Арианне была надета нижняя юбка из плотной кисеи, а под ней — сорочка. Рыцарь не выставил ее перед слугами нагой или даже частично обнаженной, и щеки ее горели не от стыда, а от бешеного гнева. Она выхватила обрывок платья из протянутой руки... и вдруг, совершенно не к месту, чуть было не засмеялась. А она-то думала, что он считает ее недостойной даже чистить его сапоги! Выходит, она ошибалась.

Брызги грязи успели засохнуть, и счистить их было делом нетрудным. Сапог, как выяснилось, был сшит из дорогой и очень мягкой кордовской кожи, но явно знавал лучшие времена. На внутренней стороне кожа была протерта почти насквозь от постоянного трения о лошадиный бок. Отец Арианны приказывал выбрасывать сапоги задолго до того, как они приходили в такое состояние. Очевидно, рыцарь и впрямь нуждался в деньгах, которые мог получить за нее. Сознание того, что его положение может улучшиться благодаря ей, вновь привело Арианну в сильнейшее раздражение.

Закончив стирать грязь с сапога, она посмотрела на рыцаря, уверенная, что он наслаждается ее унижением. Однако его взгляд оказался устремленным вдаль, на башню замка. Впервые Арианна увидела в нем нечто живое: голодное, жадное выражение.

— Нормандец! Я закончила.

Ей показалось, что он вздрогнул, как человек, очнувшийся от забытья. Несколько секунд он смотрел на нее и как будто даже видел, видел по-настоящему, хотя очень скоро обычное непроницаемое выражение вернулось на загорелое лицо. Он внимательно оглядел сапог и указал на пятку.