Хранитель мечты - Уильямсон Пенелопа - Страница 173

Сделав нечеловеческое усилие, Арианна сумела отвести взгляд от жуткой картины. Они заплатили пошлину и были пропущены внутрь городских стен.

Если посмотреть со стороны Саутуорка, на противоположном берегу были хорошо видны беленые (и потому не страшные, а лишь внушительные на вид) стены и квадратные башни Тауэра, называемого Белым. Они господствовали над окружающими строениями, нависая над черепичными крышами, серыми стенами и церковными шпилями города, они отражались в водах Темзы, словно, кроме них ничего вокруг не было.

Однако стоило пересечь реку, как путник попадал в лабиринт узких извилистых улочек, по которым свободно бродили вислоухие свиньи, крысы размером с упитанного кота и толпы людей, каждый из которых пытался что-то продать. Отсюда башни Тауэра вообще не были видны, к большому облегчению Арианны.

Она последовала за Талиазином (который как будто хорошо знал дорогу) по улице, отведенной под рынок домашней птицы. Не только сточные канавы с обеих сторон, но и сама земля под ногами были забросаны цыплячьими головами, перьями и потрохами. Вонь стояла такая, что Арианна не выдержала и зажала нос, — и к лучшему, потому что копыта лошадки Талиазина подбрасывали высоко вверх жидкую грязь, перемешанную с нечистотами, которая вскоре покрыла тыльную сторону руки Арианны.

Улочка повернула — и внезапно, вдруг, впереди возник необъятный бок квадратной башни. Она была так высока, что зубцы, украшающие ее гребень, казалось, касались неба. Беленое пространство каменной кладки, которое невозможно было охватить взглядом, прорезали лишь узкие щели, заменявшие окна. С близкого расстояния становилось ясно, чем заслужил Белый Тауэр репутацию самого грозного и неприступного каземата Англии.

Их без проблем пропустили внутрь, но потом Арианну и Талиазина начали, как мячик, перебрасывать от одного чиновника к другому, пока наконец они не предстали перед королевским смотрителем тюрьмы.

Тот бесцеремонно оглядел каждого из них с ног до головы, его толстая нижняя губа насмешливо оттопырилась.

— Милорд, миледи, — сказал он, отвесив им по очереди неприкрыто шутовской поклон (при этом на поясе у него зазвенела связка ключей на кольце толщиной в запястье), — вижу, вы заблудились. Такое дело, что вы теперь, значит, в Белом Тауэре. А вы, небось, думали, что здесь собор святого, черт его дери, Павла!

— Мне бы хотелось повидать лорда Руддлана, — сказала Арианна с достоинством, хотя для этого ей пришлось как следует собраться с духом.

— Ничего не выйдет, — отрезал смотритель, выпячивая губы.

— К-как это?

— А так это, что король приказал никого к нему не пущать.

Стараясь скрыть дрожь в руках, Арианна достала из-под полы кожаный кошель, расшитый золотом.

— У меня есть деньги...

Некоторое время смотритель не сводил глаз кошеля, облизывая толстые губы. Жадность явно боролась в нем с осторожностью, но, в конце концов, он все же отмахнулся с нескрываемым сожалением.

— Эх, миледи, обычно-то нет таких дураков, чтоб, значит, отказаться от небольшого подношения... и уж тем более от щедрого, да только неохота распроститься с жизнью, нарушив, значит, королевский приказ. — Он наклонился ближе к Арианне, обдав ее густым запахом недавно съеденного чеснока. — Он ведь что сделал-то, этот ваш Руддлан? Он ведь покусился на саму его королевскую милость, так-то вот! Его за это вздернут, да. И не просто вздернут, а еще выпустят ему кишки, отсекут, значит, его морковку вместе с яйцами, а потом...

— Ладно, ладно! — перебил Талиазин, заметив, что Арианна начинает медленно оседать. Он вовремя поддержал ее под руку и прошептал: — Мы отправимся к королю, прямо в Вестминстер.

Арианна покорно позволила отвести себя назад к реке, мало что сознавая из окружающего. Там оруженосец нанял лодочника, который за небольшую плату согласился доставить их в королевскую резиденцию.

«Я еду в Вестминстер с визитом к королю», — повторялось и повторялось у Арианны в голове, но она понимала, что, прежде чем ей удастся пасть к ногам монарха и умолять его даровать прощение ее мужу, придется еще не раз умолять других — тех, в чьей власти позволить ей предстать перед королем.

Лодка потихоньку двигалась вверх по течению медлительной, грязной реки, мимо бесчисленных борделей, лестницы которых спускались к самой воде, чтобы и лодочникам, и их пассажирам удобнее было добираться до этих средоточий плотских утех.

Лодочник, нанятый Талиазином, не умолкал ни на минуту. Пыжась от гордости за столицу, в которой имел честь обитать, он счел своим долгом показывать Арианне все местные достопримечательности.

— А вот, госпожа, перед вами знаменитый холм Тайберн с его виселицами, — говорил он, тыча грязным пальцем в небольшое естественное возвышение у самой воды.

Когда лодка приблизилась, вороны тучей снялись с земли и опустились во множестве на верхние перекладины виселицу. Одно из зловещих сооружений было занято.

В безмолвном ужасе Арианна следила за тем, как мертвое тело поворачивается под ветром, чтобы показать ей лицо. Здравый смысл подсказывал, что это никак не может быть Рейн, но она все равно затаила дыхание и впилась ногтями в ладони. Медленно-медленно висельник повернулся... но лицо его было до неузнаваемости расклевано птицами.

Домишки пригорода уступили место загородным особнякам, каждый из которых был окружен обширным садом и железной решетчатой оградой. За ними начались пустоши, по большей части заболоченные. И, наконец, посреди широкой травянистой равнины, как бы паря в тумане и пелене дождя и напоминая сказочный замок Фата-Морганы, возник королевский дворец с остроконечной крышей и белыми-пребелыми стенами. Над ним вздымались два высоких шпиля Вестминстерского собора.

Лодка причалила к небольшому пирсу у самой стены королевской резиденции, по которой от воды расползались зеленые пятна сырости. Дворец был назван «Уайтхолл», так как был сложен из белого известняка.

Арианна последовала за Талиазином по ступеням лестницы, ведущей к главной зале дворца, но как только они достигли дверей, навстречу им вышел человек.