Хранитель мечты - Уильямсон Пенелопа - Страница 17

Каменные стены погреба внезапно понеслись на Арианну. Она застонала, чувствуя, что тошнота неудержимо подступает к горлу. Несколько глубоких вдохов принесли облегчение, но когда она попробовала потереть лоб ладонью, на нем оказалось болезненное вздутие. Голова закружилась снова.

Юноша поднялся на ноги. Его движения были точны и грациозны — движения человека физически развитого, хорошо тренированного. Одет он был типично для нормандского оруженосца, за исключением шлема. Это, безусловно, был очень древний головной убор. Однажды (и только однажды!) Арианна уже видела такой шлем — на голове таинственного барда, который преподнес ей чашу Майрддина. Однако тот бард был человеком весьма престарелым, а на сей раз шлем венчал голову юноши не старше семнадцати лет.

— Мне неловко торопить вас, леди Арианна, — сказал тот, протягивая руку, — но было бы разумно убраться отсюда подобру-поздорову.

Вместо того чтобы принять его руку, она какое-то время смотрела на него во все глаза. — Ты знаешь, кто я? — наконец спросила она.

— Знаю ли я, миледи? Как же я могу вас не знать, когда о вашей красоте, о вашем уме, о вашем очаровании ходят легенды по всему Уэльсу! Смею заверить, вас узнает при встрече каждый мужчина, в жилах которого старость еще не остудила кровь.

И он улыбнулся такой восторженной и в то же время поддразнивающей улыбкой, что Арианна не могла не улыбнуться в ответ.

— Вот еще ерунда! — смущенно сказала она.

— О нет, вовсе не ерунда! — заверил паренек и снова протянул руку. — А сейчас, миледи, не соблаговолите ли?.. | Она ждала, что он назовет свое имя и род, но не дождалась и отрицательно покачала головой.

— Я никуда не пойду с человеком, о котором не знаю; ничего, даже имени.

— Значит ли это, что вы предпочитаете остаться с ним? — усмехнулся юноша, кивая в сторону храпящего рыцаря. Арианна резко приподняла подбородок, на ее лице появилось выражение, хорошо знакомое ее многочисленным братьям. Юноша верно понял его и вздохнул.

— Меня называют Талиазином, но если миледи желает знать мою родословную, придется провести в этом погребе остаток дня и всю ночь за перечислением моих предков. Может быть, вам достаточно будет знать, что сразу после рождения мой невинный взгляд упал на покрытый снегом пик ИР Уидда Фаур? — И он добавил с нескрываемой гордостью: — Я — бард, миледи.

Последние слова произвели на Арианну весьма сильное впечатление: барды Уэльса были немногочисленной группой избранных, потомки самых благородных родов. Однако подозрения не совсем оставили ее.

— Почему же ты одет, как нормандский оруженосец?

— А почему на вас одежда судомойки?

Возразить было нечего. Арианна приняла протянутую руку и позволила поднять себя с земляного пола. К этому времени головокружение почти прекратилось, и она с облегчением почувствовала, что рвоты не будет.

— Значит, ты один из рода Гуинеддов?

— Разве я утверждал обратное? — отмахнулся Талиазин с неожиданным раздражением. — Идете вы или нет?

— И ты знаешь моего отца? Ты отведешь меня к нему, ведь так? А если не к нему, то куда?

Он возвел глаза к небу, бормоча что-то вроде «Пресвятая Богородица, оборони!..»

— Я отвезу вас в безопасное место, миледи, — ответил он с тяжелым вздохом.

Когда они приблизились к двери, Талиазин вдруг щелкнул пальцами, приглушенно помянув дьявола, и ненадолго исчез между рядами бочонков. Вернулся он с золотой чашей, о которой Арианна совсем забыла. Он держал ее осторожно, как бы благоговейно, и на мгновение Арианне показалось, что сосуд светится и пульсирует. Однако, когда она взяла чащу, та была прохладной на ощупь и выглядела обыкновенно. В одном месте на самом краю была вмятина — свидетельство того, что чаша сильно ударилась о каменную стену.

Арианна посмотрела в лицо Талиазину. Ей показалось, что глаза его ярко мерцали пару секунд, потом померкли.

— Надеюсь, миледи, теперь вы готовы следовать за мной? — спросил он с таким нетерпением, даже раздражением в голосе, словно эта она отправила его на поиски чаши.

Арианна безропотно поднялась следом за ним по узким ступеням, потом пошла вдоль перегородки между пиршественной залой и подсобными помещениями. Не без трепета заглянула она через щель внутрь. Там был разожжен громадный камин. Вокруг поставленных на козлы столов сгрудилось множество людей, поглощенных едой и выпивкой. Менестрель в ярком полосатом костюме ходил между столами, наигрывая на лире и что-то напевая. Когда Арианна и Талиазин ненадолго появились в проходе, ведущем с кухни, он в упор посмотрел на них, но не только не поднял тревогу, но даже не запнулся на своей песне.

Все тем же спокойным шагом они вышли через толстенную, обитую железом дверь. Вокруг основания башни было подобие дворика, а за ним — невысокая ограда. Дверца в ней оставалась приоткрытой с помощью крупного булыжника, рядом расположились двое часовых. Передавая друг другу жестяную кружку с вином, они наперебой рассказывали скабрезные анекдоты про монаха и жену аптекаря. Они продолжали заниматься этим и тогда, когда Арианна и ее провожатый прошли в дверцу под самым их носом.

«Они как будто не могут видеть нас!» — подумала она, чувствуя восторг, смешанный со страхом.

Чуть позже нелепость этого предположения стала ей очевидна. По крутой лестнице насыпного холма карабкался нормандский рыцарь. Он приветствовал Талиазина как давнего знакомого, и ей сразу стало ясно, почему никто не поднял тоевоги: все, кто теперь обосновался в замке, хорошо знали его и были уверены, что он имеет все основания вести ее... куда бы то ни было.

Золоченый шлем уже мелькал ниже ее ног — Талиазин спускался по лестнице впереди нее. На секунду она задумалась, разумно ли поступила, доверившись этому странному юноше. Впрочем, он обещал, что с ней ничего не случится, ничего и не случилось — во всяком случае, пока. Оказавшись за пределами замка, она могла улизнуть от него. Более того, так она и собиралась поступить, потому что всерьез его побаивалась. В памяти то и дело всплывал призрак посреди кровавого тумана. Он был, как ангел мести, пославший карающий огонь прямо в ее обидчика.